Дайвинг для крокодила

Клеймо на обороте в самом деле утверждало, что статуэтка сделала в Германии.

– И вон тот клоун с облупившимся румянцем тоже не российского происхождения.

И Леся показала деревянного, ярко раскрашенного клоуна. То есть когда-то этот клоун был раскрашен весьма ярко. Сейчас от краски осталось одно воспоминание. Но, несмотря на это, что-то в клоуне было нерусское, с этим Кира не могла не согласиться.

– И что из этого следует?

Вместо ответа Леся наклонилась и сильно чихнула. С полу поднялось облачко пыли.

И подруги внезапно увидели листок бумаги, забившийся в щель между досками. Листок был очень старым, пожелтевшим от времени. Подруги с трудом извлекли его на свет. И, разворачивая его, опасались, как бы он не развалился у них в руках от ветхости. Лучше бы развалился. Потому что ничего красивого они не обнаружили. На рисунке была изображена чья-то жуткая физиономия.

Было видно, что рисовал ребенок. Но при этом он удивительно точно изобразил чудовищное лицо. Огромные злобные глаза, клыкастый рот, из которого неровные клыки торчали во все стороны.

Морщины на лбу. И, самое главное, вместо волос на голове чудовища шевелились змеи.

– Страх-то какой! – воскликнула Леся. – Как ты думаешь, может быть, это Медуза горгона?

– Не думаю. Судя по легенде, она была женщиной. И довольно красивой. Только вместо волос у нее были змеи. Вот и все сходство с рисунком. Потому что этот урод явно мужчина. И ничуточки не красивый!

– Да. Но кто он такой?

– Не знаю.

– Вряд ли его нарисовали просто так, от балды.

Слишком тщательно прописаны все детали.

Кире тоже казалось, что рисунок был выполнен с натуры. Но что же это за натура такая жуткая? Откуда взялась? И куда подевалась?

– Вот этот рисунок кое-чего стоит, – задумчиво произнесла Кира. – Надо бы показать его бабе Клаве. Она самая старая. Может и объяснить, что это такое.

И подруги спустились вниз. Баба Клава делала вид, что разбирается в подполе.

– Все припасы, что брат сделал, просмотреть нужно.

Что старое – выкинуть, а что еще годится, пустим в пищу. У нас в семье все хозяйственные были. И у Лаврентия всегда много заготовок на зиму хранилось. Жалко, если они пропадут.

И баба Клава отправилась в подпол. Но когда подруги потихоньку туда спустились, она была занята вовсе не банками, которых на полках в самом деле толпилась тьма-тьмущая. А тем, что простукивала стены и пол.

– Баба Клава! – позвала ее Леся.

Старушка слегка вздрогнула.