Делай все наоборот

Догнала уже во дворе, где она стягивала с веревки белые в мелкий горошек хозяйские простыни.

– Что ты делаешь? – спросила я, будучи в полной прострации от того, что в начале двенадцатого ночи Мариша решила заняться хозяйственными хлопотами, которыми она даже в более спокойные времена безжалостно пренебрегала. – Зачем тебе эти простыни, они же не первой молодости.

– Ты что, вообразила, что я их ворую? – искренне возмутилась Мариша. – Они для маскировки.

– Белые? – в полном отчаянии простонала я.

 – На дворе-то ночь.

– И очень хорошо, – авторитетно заметила Мариша. – Кто, по-твоему, может бродить ночами по кладбищу?

У меня были кое-какие соображения на этот счет, но я сочла возможным придержать их при себе.

– Призраки, – конфиденциально понизив голос, сообщила Мариша.

Об этой стороне медали я как-то до сих пор не задумывалась. И теперь мне стало совсем нехорошо, а Мариша тем временем бодро стягивала с веревки не только две простыни, но и две голубенькие наволочки.

Спросить, зачем ей наволочки, я не решилась, справедливо опасаясь услышать в ответ то, что мне отнюдь не понравится.

– Ну вот, – бодро проговорила Мариша, покончив с бельем, – теперь мы полностью подготовлены.

– К чему? – тоскливо спросила я, но Мариша уже выскочила на дорогу, и ответа на свой вопрос я могла ждать хоть до второго пришествия Иисуса Христа.

Мариша была так увлечена своей идеей, а я тем, чтобы не упустить ее из виду, – а то я знала, с нее сталось бы и одной отправиться на встречу, а я потом оправдывайся всю оставшуюся жизнь, если бы с ней что-нибудь там случилось.

В общем, мы не обратили внимания на промчавшуюся в темноте машину. А между тем она остановилась возле нашего дома, и из нее вылезли Игорь с Никитиным.

– Где девчонки? – с некоторой долей тревоги в голосе спросил Игорь у бабки Марьи.

– Где же им быть? – удивилась добрая старушка. – Дома были, а недавно выбежали на двор, наверное, в саду гуляют.

– Как же, гуляют они в саду! – завопил Игорь на перепуганную бабку Марью, которая по такому случаю даже оторвалась от светившегося южными страстями экрана телевизора. – Видели мы их, почесали по улице! – продолжал разоряться Игорь, присовокупив вдобавок: – Я глазам своим не поверил, решил, дурак, что обознался. Но ведь нет, ушли и не попрощались. Надо хоть посмотреть, может, записку оставили, куда пошли.

С этими словами он выскочил из комнаты.