Циклоп в корсете

Говорил он по-русски совершенно чисто, без малейшего акцента. И мы сделали вывод, что родился и вырос он здесь, в России, и, вероятно, его предки тоже.

– Мы слышали, что вы заботитесь о здоровье не только своих сотрудников, но и о здоровье их родных, – заметила тем временем моя подруга.

Аполлон Митрофанович изумленно вытаращился на нее, но в это время Кротову удалось наконец найти свое удостоверение, и внимание директора отвлеклось.

– Так чем обязан? – спросил он у нас, внимательно изучив удостоверение.

– Федорчук Степан работал у вас?

– Да, – кивнул головой директор. – Мой шофер. А почему в прошедшем времени, я его не увольнял.

– Он сам уволился, – сказала Мариша.

– Его убили, – бодро пояснил оторопевшему начальнику Кротов. – Сегодня.

То ли Аполлон Митрофанович был отличный актер, то ли известие его и впрямь поразило, но только он вполне натурально побледнел, схватился за сердце, на лысине выступило несколько капель пота.

– Не может быть, – прошептал он.

– Почему же! – живо откликнулся Кротов. – Вы что-то про это знаете?

– Откуда? – после минутной паузы начал директор. – Я сказал «не может быть», потому что только сегодня утром разговаривал со Степой. Он сказал, что приболел, и попросил один день за свой счет.

– И вы разрешили?

– Конечно! Человек же заболел! – возмущенно воскликнул Аполлон Митрофанович. – Сережа вместо Степы за руль сел. Я сразу Степе сказал, что он может болеть совершенно спокойно.

– В котором часу был этот разговор?

– В восемь, – сказал директор.

 – Степа должен был подать машину к десяти. Но и Сережа отлично справился. Мне сегодня и ездить-то пришлось всего в два места.

– И больше с восьми утра вы Степана не видели и не слышали? – уточнил Кротов.

– Именно так.

– Может быть, вам покажется, что я задаю бестактный вопрос, но соседи Степана говорили, что у вас к его жене какой-то особый интерес. Это правда? – спросил Кротов, покраснев до ушей.

– О люди! – трагично заломив руки, воскликнул Аполлон Митрофанович.

 – Вы не знаете, почему люди охотнее верят в какие-то порочные мотивы, чем в искренние порывы? У меня с Милочкой не было никакого романа, о чем вам наплели эти старухи. Видел я, как они на нас смотрели. Не слушайте их. Мы просто чудесно дружим с Милой. Она очень милая девочка. Милая Мила, вот так. Поверьте, и это правда, и еще – она очень любила своего мужа. Честно говоря, удивительно, за что.