Дудочка альфонса. Шито-крыто!

– То есть сначала вернулся Генка, а потом пропал Влад?

– Ну да.

– И… И ты его приняла?

– Не могла же я его выгнать, если он хотел остаться.

– Почему?

– Ну, вы даете! Он же у меня прописан!

– А… А почему он у тебя прописан? – изумилась Кира.

Насколько она помнила, Генка был коренным петербуржцем. И у его мамули имелась вполне приличная квартирка.

– Почему Генка прописан у тебя?

– Это к данному делу не имеет никакого отношения. Так получилось.

Но, видя заинтересованные лица подруг, Вета вздохнула и пояснила:

– Просто мать Генки, моя свекровь, пару лет тому назад переехала из одной квартиру в квартиру поменьше.

И как-то так получилось, что на время Генку и ее саму некуда было прописать. Вот они и были зарегистрированы у меня. Потом свекровь выписалась, а Генка так и остался. На те деньги, которые она получила от обмена, свекровь купила нам дачу, записав ее на мое имя. А себе купила маленькую квартиру, куда Генку постоянно взять жить она не может. Так что он остался прописанным у меня. Ну, иногда, конечно, он уходит, но потом приходит обратно.

– И ты не усматриваешь в этом никакой связи? – осторожно поинтересовалась у приятельницы Леся.

– Связи с чем?

– Связи с исчезновением Влада. Ему могло не понравиться, что, помимо него, в твоей квартире обитает и другой мужчина.

– Что за мужчина? – удивилась Вета.

– Твой законный муж!

– Генка! Он твой муж, между прочим!

– Ах, Генка – разве это мужчина!? – страдальчески поморщилась Вета.

 – Так… Мужчинка!

В это время мужчинка изо всех сил махал в окно и даже высунулся в фоточку.

– Вета! Веточка! – кричал он. – Так ты всю ночь была у своих подружек? А я так волновался! Чуть с ума не сошел от беспокойства! Что же ты мне не сказала, куда направляешься?

В голосе Генки слышалось неприкрытое волнение. Но он и не думал сердиться на свою половину. Вообще, Генку отличала удивительная терпимость в отношении к людям. Казалось, никто и ничто не в силах вывести его из привычного благостно-радушного состояния.

Генка вообще не умел злиться. Максимум, что он мог сделать, это уйти и страдать. Но молча! Никто и никогда не слышал от него ни слова жалобы, ни просто злого слова.

– Разве это мужчина! – повторила Вета, направляясь домой. – Зарплата меньше моей ровно в три раза! Пудель – и тот, если его натренировать фокусы показывать, заработает больше.

И, сделав это странное сравнение, она направилась было к своему дому.