Драйв, хайп и кайф

– Кто же такая? Соседка? Племянница? Дальняя родственница?

Присутствие этой девушки в кадре позволяло Саше расширить свои возможности. Если мама не хочет, чтобы он раскрывал свое инкогнито и дружил с дядей Колей, наверное, она не будет возражать, если Саша немножко подружится с этой девушкой. Тем более что девушка в кадре казалась вполне симпатичной.

Рыжие, вьющиеся мягкими кольцами волоса. Короткий прямой нос. Четкий контур пухлых губ. Она была худенькой, одевалась очень просто, но было что-то в ее глазах такое, что позволяло предположить: эта девушка добьется в жизни большего, чем ее родители.

Или кем уж там ей приходились дядя Коля с его подругой.

Жаль только, что свой новый адрес дядя Коля указал расплывчато. «Деревня в Ленинградской области» – вот и все, что он написал. А что за деревня? Как ее название? Куда ехать?

Но приглядевшись, Саша заметил, что на доме виднеется табличка с адресом.

– «Камчатск…»

Дальше надпись обрывалась. Но и этого было достаточно. Наверняка улица называлась Камчатская.

Теперь только и нужно было, что обратиться к яндекс-картам за помощью. Саша начал вбивать параметры поиска в строку поисковика, и тот выбрасывал ему один вариант за другим. Новая буква, новый вариант.

– Вот! Улица Камчатская. Поселок Ленинское.

– Это же совсем рядом от нас, – удивилась тетушка Фета.

Саша подтвердил:

– Показывает восемь километров.

– Что же это такое? – удивилась еще больше Елизафета Федоровна. – Коля все это время находился так близко от меня?

Саша снова вынужден был подтвердить и этот факт.

– И не зашел ни разу? А ведь он должен помнить, где я живу. Когда Коля маленький был, Галя частенько привозила его ко мне.

И тетушка Фета заволновалась уже не на шутку. Мысль о том, что все это время бывший уголовник, с которым у нее к тому же вышел конфликт, проживал в непосредственной близости от нее, привела тетушку в легкое смятение:

– Я думала, он в тюрьме. А он тут… рядом. На свободе. И не зашел.

Обижается, поди, до сих пор на меня?

Саша промолчал, ему не хотелось окончательно запугивать тетушку Фету и маму. Но ему тоже казалось весьма неблагоприятным признаком то, что его дядя Коля почти за четверть века ни разу не дал о себе знать. Вряд ли подобное объяснялось душевной деликатностью уголовника, не желавшего травмировать своим появлением родственников. Скорее всего, дело было в застарелой обиде, которая и не пускала Колю наносить визиты своей родне.