Джинн из консервной банки

У каждого члена семьи имелась своя индивидуальная спальня, даже у родителей Полины.

Этот момент показался Фиме достойным внимания. Если супруги не спят в общей кровати, а предпочитают ночевать каждый по отдельности, то это может говорить о неблагополучной атмосфере в их супружеской жизни.

– Молодец, – похвалил Арсений свою подругу, когда Фима сообщила ему о своих наблюдениях. – Но с другой стороны, мало ли по каким причинам люди спят в разных комнатах. Возможно, муж храпит.

– Или жена предпочитает по ночам творить.

– А это ты с чего взяла?

– Тут очень много картин, и все они внизу имеют подпись В. Белякова.

– Да, Вера Белякова – это мать нашей Полины. Но нигде не указано, что она художница. Собственно говоря, она вообще ничего, кроме средней школы города Луги, не заканчивала.

– И тем не менее картин тут масса. И рамы на них новые.

Арсений прошелся по дому, внимательно разглядывая развешанные на стенах полотна.

– Мне кажется, многим из них уже не один десяток лет.

– С чего ты взял?

– Городской пейзаж, – объяснил Арсений.

 – Вот этот дом, который есть на пейзаже, уже давно снесен, на его месте построено метро «Адмиралтейская». А в этом здании на Владимирском проспекте сейчас расположился торговый центр. Но тут на картине этот дом все еще заселен жильцами. И много других нюансов. Одежда пешеходов. Малое количество машин на улицах города.

– Наверное, она рисовала свои картины не один год.

– Я бы сказал, не один десяток лет. На многих картинах изображен наш город таким, каким он был лет пятьдесят назад.

– Неужели так много изменилось?

– Не очень. Но если присмотреться, то хватает. Например, такие троллейбусы были сняты с маршрутов еще в пятидесятых годах.

Всласть обсудить живопись им помешали.

– В доме точно никого нет, – отчитался один из полицейских Арсению. – Мы все осмотрели.

Но Арсений не спешил уходить из квартиры. Он стоял, смотрел, размышлял.

А потом спросил:

– Что это за дверь?

И, не дожидаясь ответа, подошел и распахнул ее.

За дверью оказалась гардеробная, которая была битком набита женской одеждой. Отдельно имелись полки для обуви, подобранной по цветам. Только босоножек Фима насчитала около десятка. Но в одном нельзя было упрекнуть хозяйку: вся обувь была в безупречном состоянии, и к тому же ни одна пара не дублировалась. Не было тут двух пар синих туфель или двух пар черных ботинок. Для каждого комплекта одежды полагались своя обувь и сумка.

– Сколько же тут сумок! – ахнула Фима.