Без штанов – но в шляпе

«Что он там делает? – терзалась Лариса. – Кто к нему пришел? Пора мне уже бежать или подождать?»

Но выглянуть она опасалась. Дверь спальни находилась почти напротив входной двери, и поэтому Лариса предпочитала немного выждать. Прошло минуты три, потом четыре, потом пять. Терпение у Ларисы истощилось, и она осторожно выглянула через щелочку. Увиденное ее вдохновило. Входная дверь была открыта, и в ней мелькнула какая-то тень. Вроде бы краешек пестрого платья. Самого Михаила больше видно не было.

«Наверное, на площадку вышел! Там разговаривает!»

И Лариса вновь двинулась по коридору, будь он неладен! Сначала она двигалась быстро, но затем притормозила.

Входная дверь мягко затворилась чуть ли не у нее перед носом, вновь отрезав ей путь к отступлению. Лариса едва не взвыла от отчаяния. Она поспешила вперед, но тут взгляд ее зацепился за нечто непонятное, чего находиться тут было не должно. На полу в прихожей у самой двери лежало что-то большое и темное.

Сначала Лариса хотела взвизгнуть, но голосовые связки словно сжала чья-то каменная рука.

Лариса тяжело задышала, пытаясь понять, почему так испугалась.

Прошло не меньше минуты, прежде чем Лариса сообразила, что это лежит Михаил, нацепивший на себя длинный темный плащ. Немного удивившись про себя (чего это он тут разлегся?), Лариса решила не обращать внимания на чудачества хозяина. Ясно ведь уже, что он псих ненормальный. Надо уносить отсюда ноги. А если хозяину пришла охота немножко поваляться на полу возле дверей, так это его личное дело.

Лариса ему в этом мешать не собирается.

Проблема заключалась в том, что Михаил своим телом преграждал Ларисе путь.

– Ишь, разлегся! – с досадой прошептала Лариса. – Кабан какой-то! Не пройти не проехать!

Лариса примерялась так и этак, но выхода иного не было. Пришлось осторожно наступить на спину, а уже с нее прыгнуть к двери. Лариса ожидала, что Михаил взорвется проклятиями, когда она острым каблуком воткнется ему между лопаток, но он отнесся к происходящему совершенно равнодушно.

Лариса была уже возле входной двери, она даже ощущала, как под ее руками мягко подается дверная ручка. И тут ее внезапно обуяло дикое любопытство.

Когда спасение было далеко, любопытство как-то дремало, отдавая поле деятельности другим чувствам – отчаянию, страху или гневу. Но теперь и оно подняло голову и властно потребовало от Ларисы выяснить причину столь странного спокойствия мужчины.

– Михаил, – шепотом позвала она.