Фанат Казановы

А одно-единственное отварное яйцо и сухие тосты с обезжиренным маргарином вместо настоящего сливочного масла у кого угодно отобьют аппетит. Да и кофе без сахара и овсянка на воде тоже порядочная гадость. Не говоря уж про соевое мясо и ветчину из той же сои. Лично Тата ограничилась тем, что схватила только одно яблоко, которое и сжевала по дороге к тренажерному залу.

Она торопилась еще до начала занятий сделать маленькую разминку и повторить новый комплекс упражнений, который вчера откопала в Интернете.

Войдя в тренажерный зал, она с досадой обнаружила, что Седышева оседлала именно тот тренажер, на который уже нацелилась сама Тата.

Черт возьми! То ее сюда на аркане не затащишь, а то первая плюхается своей попой на велотренажер.

– Привет! – буркнула Тата себе под нос. – Мило, что ты все-таки решила заняться собой.

Седышева не ответила. И Тата начала разминку, то и дело поглядывая на приятельницу. Седышева сидела не велотренажере, но педали и не думала крутить. Заснула она там что ли?

– Если ты думаешь, что килограммы сами растают оттого, что ты немного посидишь на тренажере, то ты горько ошибаешься.

Седышева не откликнулась и теперь. Тата насторожилась. Чего-чего, а хамства в Седышевой не было никогда. Очень славная, приветливая и милая тетка. Лишние килограммы ее ничуть не портили. Легкий жирок в области талии и на бедрах – сущая ерунда.

– Седышева, ты там так и будешь дремать?

Снова никакого ответа. Это насторожило Тату еще больше.

– Седышева! Не спи, замерзнешь!

Внезапно Тате стало холодно.

И зачем они врубают кондиционер на полную мощность?

– Сейчас наши придут, – несколько неуверенно произнесла она и поежилась.

Впервые ей пришло в голову, что они в тренажерном зале совсем одни. И какая вокруг жуткая тишина. И еще Седышева эта мертвой решила прикинуться! И подойдя к приятельнице, склонившейся на ручки велотренажера, Тата спросила:

– Седышева, а ты что тут…

Продолжение фразы застряло у Таты где-то глубоко в горле.

Потому что она разглядела шею Седышевой. Особенно удивительного тут ничего не было. Стрижку Седышева носила короткую, волосы полностью оголяли ее шею и плечи. А свои хорошенькие ушки Седышева, понятное дело, оставляла открытыми. А сейчас из-под левого уха шла уродливая багровая полоса. Точно такая же полоса, какая была на шее бедной Мары.

Тата издала квакающий звук, дернулась как от удара током, а потом пулей бросилась к дверям. Они оказались закрыты.