Год огненного жениха

Но когда сегодня утром мы с Васей – это мой двоюродный брат – поехали навестить могилку Валентины, я услала Васю за цветами, а сама сунулась к тому камешку.

– Под снегом его было непросто найти.

– Но я нашла! И представьте себе, под камнем уже ничего не было!

– А вы уверены, что это был тот самый камень, а не какой-то другой? Под снегом их легко спутать.

– Камень там был один. И под ним я сделала свой тайник. Я думаю, что флешки украли прямо в четверг днем или вечером.

– Почему?

– Потому что ночью выпал снег.

Подруги смотрели на Эмму Леонидовну, ожидая пояснений.

– Так вот, еще до того как в ночь с четверга на пятницу во всем городе выпал снег, кто-то нашел мой тайник и забрал из него флешки. Снег на могиле Коли, когда мы сегодня туда приехали, был не поврежден, но флешек там уже не было. Значит, вывод из этого какой?

– Флешки забрали еще до снегопада.

– То есть в четверг днем или, самое позднее, во второй половине дня.

– Но кто мог это сделать?

– Вот и я думаю – кто?

– У родственников этого Коли внезапно проснулись чувства к усопшему?

– Могли бы в таком случае не только мои флешки забрать, но и могилу хоть немножко привести в порядок.

Но нет, там как все было неухоженное, так и осталось.

– Сотрудник кладбища случайно перевернул камень? Сторож или кто-то в этом роде?

– Я спрашивала. Пошла в администрацию, сказала, что готова заплатить вознаграждение и даже деньги и свой номер телефона оставила в дирекции, обещая заплатить еще.

Но вот уже вечер, а никто из сотрудников так и не откликнулся на мое предложение. А оно было щедрым.

– Насколько щедрым?

– Очень щедрым!

– Но все-таки насколько? Можете назвать сумму?

Подруги настаивали, памятуя о всегдашней бережливости бухгалтерши. Но она назвала точную цифру своего вознаграждения – пять тысяч, и у подруг отвисли челюсти. Отдать пять тысяч для Эммы было все равно что для иного человека расстаться с пятью миллионами.

– Сколько же там было флешек?

– Две.

Одна черненькая, другая беленькая.

– За две флешки – это более чем щедро.

– Я знаю. Но я была в панике. Думаете, эти люди решили, что можно стрясти с меня еще больше? И теперь они меня маринуют? А потом позвонят и потребуют в два раза больше?

В голосе Эммы Леонидовны слышалась надежда. Видимо, ее и впрямь сильно прихватило, если она, скряга из всех известных скряг, просто мечтает, чтобы кто-нибудь попросил у нее еще больше денег.