Готовь завещание летом

– Видишь, какой красавец?

– Да, конь хорош. Я так понял, это какая-то особая порода?

– Дубовская, – с гордостью сообщил ему Василий Петрович. – Некоторые твердолобые мерзавцы не желают ее признавать, но после нынешних скачек я всем недоброжелателям рты заткну.

Но тут же он вновь сник, потому что вспомнил: теперь победа его скакунов на предстоящих скачках вызывает весьма серьезные сомнения. Жеребчик – несомненный фаворит – пропал. А на двух оставшихся лошадей – Бурана и Торпеду – таких больших надежд Василий Петрович не возлагал.

– Они еще очень молодые и… робкие. Могут показать неплохую резвость, но если их что-то напугает, встревожит или если они вообще почувствуют себя не в своей тарелке, то они не станут выкладываться на полную катушку.

– Капризничают?

– Нервничают, я бы так сказал.

И Василий Петрович расстроенно зашмыгал носом. К сожалению, повышенная эмоциональная чувствительность и даже робость была побочным продуктом новой породы. Увы, эти лошади не обладали выдержанным темпераментом.

Из ровного расположения духа их могла вывести любая мелочь – незнакомый человек, запах или звук. Напугать или даже вовсе запугать их было очень легко. Этим лошадям не хватало бойцовского духа.

– Буран и Торпеда – очень нервные лошадки, – с сожалением признавался сам Василий Петрович. – Мы потому и приехали почти за две недели, чтобы дать лошадям возможность обвыкнуться на новом месте и успокоиться.

– Если лошади вашей породы таковы, то Жеребчику придется худо.

Оказавшись в чужих руках, он может запаниковать.

– А вот и нет! Жеребчик – тот не такой хлюпик. Он парень что надо. Из него мог бы получиться превосходный производитель. Отец и дед будущих чемпионов!

Но пока об этом говорить было нечего. Жеребчик пропал. А Буран и Торпеда, взбудораженные суетой, которая происходила возле их денников, выглядели не лучшим образом. Буран метался по деннику, на его голове была кровавая царапина. Охваченный страхом конь и сам не заметил, как обо что-то повредил себе голову.

Что касается Торпеды, то она, наоборот, забилась в дальний угол, а из глаз у нее текли самые настоящие слезы, хотя на ней самой никаких видимых повреждений и не наблюдалось.

– Эти две лошади не в том состоянии, чтобы принять участие в скачках, – с грустью констатировал Василий Петрович. – Даже не знаю, сможем ли мы привести их в нормальное состояние, чтобы они вышли на старт.

– А кто ваши конкуренты? – заинтересовался Толя.