Гусары денег не берут. Неполная дура

– Так как же! – воскликнула горничная. – К тому все и идет! Даже насчет похорон распорядиться не умеет. Да и то сказать, отдадут ли нам тело?

– Почему вам?! У покойного имелась семья!

– Ага, – кивнула головой горничная. – Жена.

– Вот именно. Ей и должны отдать тело.

– А если она не может? Если она в шоке?

Подруги переглянулись. Разговор напоминал бред сумасшедшего. О чем толкует эта особа? Видели они вчера Елену Яковлевну, она не показалась им слишком уж беспомощной или беззащитной.

Вон ведь, сообразила, что может взять себе часть пациентов мужа и не потерять годами наработанную практику.

– Ой, не сможет она! – продолжала рыдать горничная. – Как с вечера таблеток напилась, так еще и не вставала. А коли и встанет, какой прок? Она с этих таблеток всегда словно сама не своя. Ни одеться сама не может, ни до уборной дойти. Все за ней ходить нужно и чуть ли не кусок ко рту подносить!

– Да что вы такое про свою хозяйку говорите? Она так расстроилась из-за смерти своего доктора?

Горничная на мгновение перестала рыдать и недоуменно уставилась на подруг.

– Какого доктора?

– Доктора Пешкова!

Горничная изумилась еще больше.

– Бог с вами! – воскликнула она. – Я этого человека и не знаю вовсе! У нас другое горе. Хозяина… Мужа Элеоноры Сергеевны убили! Вот оно горе, так уж горе!

И она снова приготовилась зарыдать. Но подруги ей не дали этого сделать, опередив вопросом:

– Так о смерти психотерапевта вашей хозяйки вам ничего не известно?

– Вроде бы звонили из милиции, – вздохнула горничная, явно недовольная, что ей не дадут вволю предаться своему горю.

 – Да мне не до того было. Что мне какой-то доктор? Живой он там или мертвый, а у меня хозяйка сама словно мертвая.

И женщина всхлипнула.

– Да еще мамаша ее в истерике у себя дома бьется и нам телефон своими звонками обрывает. Хотя ей-то чего? Она Сергея Павловича всегда ненавидела! И жена его собственная тоже ненавидела! А теперь вон белугой воет.

Ой, чует мое сердце, не к добру это!

– А что с ним случилось? С вашим хозяином? Как он погиб?

– Разное говорят, – покачала головой женщина. – Сначала позвонили, так сказали, что под машину угодил.

– А потом?

– Потом следователь звонил, сказал, что не все ясно, хочет с Элеонорой поговорить.

– А потом?

– Что потом? Я ему русским языком объяснила, не может она. В шоке. Рыдает.