Из мухи получится слон

Что он имеет в виду, интересно знать? Хочет, чтобы мне поджаривали пятки над камином или пытали электричеством? Тогда милиция сможет предъявить бандитам статью «нанесение телесных повреждений»? Но мне абсолютно нет резона подставлять себя как приманку. А вдруг бандиты решат не связываться со слежкой, а просто кокнут меня? Милиция их поймает, дело раскроется, но мне все это уже будет глубоко безразлично.

– У меня есть встречное предложение, – сказала я. – Я посижу дома, а вы покараулите на улице, бандиты наверняка опять появятся.

Тут вы их и…

– Нет, – отказался Степанов. – Во-первых, если даже они решатся сюда вновь сунуться, мы можем их спугнуть. Дома очень тесные, и все просматривается.

В этом он был, безусловно, прав. Дом мало подходил для того, чтобы несколько здоровых мужиков незаметно следили бы друг за другом.

– Во-вторых, – продолжал капитан, – им важно сейчас проследить ваши связи, а значит, следить будут на улице главным образом. И в-третьих, они должны совершить какое-нибудь противозаконное действие для того, чтобы мы их схватили.

Они должны напасть на вас, применить оружие, попытаться ограбить хотя бы.

Опять он за свое. Почему именно я? Как я спокойно жила, пусть чуточку скучновато, но зато в безопасности. Никаких бандитов, похищений, оружие ко мне никто не применял – ни горячее, ни холодное. Я попыталась осторожно прояснить ситуацию:

– Значит, если я соглашусь побыть подсадной уткой, вы выделите человека, который бы охранял меня от бандитов?

– Даже несколько человек.

Для смены.

– А что будет со мной, если откажусь от вашего плана?

– Людей у меня маловато, и я смогу выделить для охраны только одного человека. Этого, конечно, будет недостаточно для вашей безопасности. Даже одного я смогу выделить вам только на пару дней.

Наконец-то мне все стало предельно ясно и понятно. Либо я сотрудничаю с милицией, и они, хочется верить, позаботятся о моей безопасности, по крайней мере, постараются. Или остаюсь сама по себе, а милиция для очистки своей совести немного подежурит, а потом займется другими делами.

Смею уверить всех, что мне было нелегко сделать выбор. Но я призвала на помощь всю свою решительность и произнесла слова, в которых мне было суждено потом не раз раскаяться:

– Мне не остается ничего другого, как согласиться вместе с вами и в качестве приманки попытаться разобраться в этом деле.

Странно, но как только я произнесла эти слова, то сразу же почувствовала себя очень отважной. Мне стало легче.