Из мухи получится слон

Махнув рукой на его странности, я постаралась улыбнуться как можно соблазнительнее, но, по-моему, он этого не заметил. Говорить с соблазнительной улыбкой на устах было невероятно трудно. Она все время норовила перейти в отвратительную гримасу. И я немного притушила свою улыбку.

– Как поживаешь, Геночка? – вежливо поинтересовалась я и опять усиленно заулыбалась.

– Ничего, все в порядке. А почему ты смеешься? – И добавил, немного подумав: – Я сегодня даже побрился.

– Восхитительно выглядишь, – согласилась я и неожиданно для самой себя начала сдавленно хихикать, погубив тем самым все планы по обольщению Генки.

– Гена, у нас к тебе дело огромной для нас важности, – серьезно проговорила Наташа, возмущенно косясь на меня одним глазом.

– Хи-хи-хи, ха-ха-ха, – продолжала я заливаться беспричинным смехом. – Помоги нам, пожалуйста, ха-ха. – Вот чертова комната! Ведь я знала, что здесь нечисто, а все-таки сомневалась. Теперь последние сомнения отпали. Никогда со мной не бывало раньше приступов такого идиотского смеха.

Руслан вступил в беседу и начал чисто по-мужски:

– Дуры эти бабы, но ты уж ради меня сделай, что они у тебя попросят, а то они не отстанут и будут зудеть у меня над ухом.

– Да что вы хотите, можно узнать?

После этого вопроса моя веселость улетучилась в момент. Так же внезапно, как и появилась. Все вздохнули с облегчением и с жаром кинулись объяснять:

– Ксерокс!

– Ксерокс!!

– Ксерокс!!!

Генка испуганно поглядел на нас и разрешил, сказав:

– Да, пожалуйста, пользуйтесь.

Только бумаги у меня нет.

Бумагу я предусмотрительно захватила с собой, зная о его склонности все забывать. И пока Наташа с Русланом отвлекали от меня внимание Генки, распихала все бумажки по ксероксу. Лишний свидетель того, как я снимаю копии с вещей, чье происхождение было не совсем законно, мне был не нужен. Ведь как ни крути, а вещи были похищены у вора и утаены от милиции, а то, что это было проделано из лучших побуждений, никого бы не спасло.

Гена, конечно, был славный мужик, но может случайно проговориться кому не надо по своей привычной рассеянности. Потому я и постаралась провернуть всю операцию в рекордно короткий срок. И постоянно стояла между ксероксом и Генкой, для верности опять начав ухмыляться. Поняв, что еще одного приступа моего хохота ему не выдержать, Гена перестал пытаться заглянуть через мое плечо. И отпустил нас с миром.