Квест с привидениями

Я все время была в этой комнате, я слышала весь ваш разговор, слышала, какими ужасными оскорблениями осыпала вас Лилия. Поверьте, любой судья будет на вашей стороне. Вы просто не понимали, что делаете.

– Погодите, – пробормотал Альфонсо, – я что-то вас не пойму. Если вы были в комнате, то должны были видеть, что я не убивал Лилию. Ей внезапно стало плохо, она посинела, захрипела, стала хватать ртом воздух. Я пытался ей помочь, расстегнул ворот, пытался делать массаж сердца, но она умерла!

– Хотите сказать, что вы ее не душили, напротив, пытались ей помочь?

– Ну да!

Любовь Яковлевна не знала, что ей и сказать.

– Я скажу полиции то, что я видела. А они уж пусть сами принимают решение.

Но Альфонсо был с этим не согласен.

– Вы не должны им ничего говорить о своих подозрениях! Ради Жени!

И Альфонсо быстро схватил учительницу за руку.

– Вы меня слышите? – властно произнес он, а глаза его угрожающе сверкнули. – Ради Жени вы должны молчать!

Пальцы у него были словно клещи. Он вцепился в ее руку и не отпускал.

Наверняка синяки останутся. Ох, о чем она только думает! Плевать на синяки, сохранить бы жизнь! Альфонсо был в эту минуту так грозен, что Любовь Яковлевна, глядя на его перекошенное от ярости лицо и безумные глаза, испугалась не на шутку. Вот тебе и мямля! Вот тебе и лох! Похоже, Лилия не очень-то разбиралась в мужчинах. Впрочем, если бы разбиралась, то не лежала бы сейчас у ног одного из них бездыханной. Но саму учительницу больше волновала сейчас ее собственная судьба.

Любовь Яковлевна была женщиной сильной и не робкого десятка, умела и пьяного хулигана поставить на место, и кавказскую овчарку к порядку призвать, но сейчас она не на шутку струхнула. Известное дело, довести до белого каления можно даже самого доброго и мягкого человека. И похоже, долго сдерживаемые чувства прорвались у Альфонсо в самый неподходящий для Любови Яковлевны момент, когда она оказалась с ним один на один.

Оставаться в комнате с человеком, которого она подозревала в том, что он только что хладнокровно задушил свою знакомую, было страшновато.

Если он и впрямь такой дурак, каким считала его Лилия, то что помешает ему совершить еще одно убийство, а потом утверждать, что и вторая жертва тоже задохнулась самостоятельно, без всякого его участия?

Поэтому, когда Любовь Яковлевна вновь заговорила, она постаралась, чтобы ее голос звучал максимально убедительно и доброжелательно:

– Альфонсо, я вас поняла.

– Поняли?

– Да.