Маленькие шалости примадонны

Весь первый акт Сема барабанил пальцами по бортику, чем нервировал всех зрителей как в самой ложе, так и рядом с ней. Ему делали замечания, он извинялся, на время прекращал, а потом начинал снова.

Фима неоднократно пыталась выяснить:

– Что случилось?

– Не мешай! Я думаю!

О чем он думал, стало ясно в антракте, когда Сема прямой наводкой полетел по уже протоптанной им дорожке в гримерку к своей Алечке. Он позвал Фиму с собой и по пути излагал ей ход своих мыслей:

– Евдокия умерла. Алечке срочно нужно действовать.

Сейчас в театре начнутся перестановки. Алечка должна заручиться покровительством кого-то из нового руководства. Как ты считаешь, кто сможет занять место Евдокии?

– Если произошло убийство, то в первую очередь надо думать не о новых партиях, а о том, чтобы не угодить на скамью подсудимых.

– Алечка вне подозрений!

– Пока мы не знаем, что именно произошло с Евдокией, под подозрением абсолютно все!

– Алечка не такая! Ты ее не знаешь!

– Она сама вчера всю дорогу рассказывала, как ненавидит Евдокию.

Та из-за сущей ерунды придралась к Алечке, засунула ее в массовку, а ведь у Алечки за спиной консерватория! Алечка на диктаторшу была очень сердита.

– Да-да, ты права. Но подозревать Алечку, это же уму непостижимо, какая глупость! Ты сейчас ее спросишь и сама поймешь, что Алечка совершенно тут ни при чем.

Но первым, кого они увидели, войдя в знакомую дверь гримерки, был Арсений. Дорогой и любимый друг Фимы, а по совместительству следователь по уголовным делам.

Фима никак не ожидала увидеть Арсения так скоро, поэтому громко ахнула:

– Ты? Ты что тут делаешь?!

– Полагаю, это я должен спросить у тебя. Это что ты тут делаешь?

– Пришла в театр. Второй вечер подряд мы с моим двоюродным братом посещаем эту сцену.

– Да что ты говоришь! – обрадовался Арсений. – Значит, ты и вчера тут была? Заметила что-нибудь необычное?

– Ну, как тебе сказать…

Арсений не дал ей и слова сказать, сразу же вытолкал ее за дверь гримерки.

– Поговорим без лишних ушей. Признаюсь тебе честно, положение весьма затруднительное. Покойницу в театре не любили, и это еще мягко сказано. Как я понял, она никому не давала тут житья, кроме нескольких своих любимчиков. Но и их она жестоко третировала. Одним словом, каждый желал ей если не смерти, то чтобы она исчезла и испарилась, это уж точно.

– Но всех ты подозревать не можешь.

– Всех не могу, – согласился Арсений. – Но кое-кого просто обязан.