Любовь и ежики

– Да почему жутко-то?

– Ведь если ему так легко доставить мне радость, то он ведь так же легко может заставить меня и страдать.

– И чего тебе такие мысли в голову лезут? – удивилась Инна. – С чего бы это?

– Просто не очень уютно жить с человеком, который читает каждую твою мысль и знает каждое твое желание, – призналась Юлька. – Вот ты с Бритым не могла ужиться, потому что он хотел знать, что ты делаешь каждую минуту, пока его нет рядом. Только делаешь! В твою голову он влезть при всем своем желании не мог и не может.

– А Паша может? – спросила у нее Инна.

– Мне иногда кажется, что да, – кивнула Юля. – И сейчас мне страшно, потому что я впервые делаю что-то по секрету от него.

– Тогда тебе лучше об этом не думать, – сказала Инна.

– Но я не могу, – беспомощно ответила Юля. – Мои мысли крутятся вокруг проклятого ящика.

– А ты повторяй таблицу умножения, – посоветовала ей Инна. – Помнишь, надеюсь?

Юля оскорбленно кивнула.

– Тогда твоя голова и мысли будут заняты таблицей умножения, – сказала Инна.

 – И пусть он ее считывает, сколько ему заблагорассудится. А за свою голову я спокойна, ни один из твоих мужей в нее не залезет. Вот я и займусь ящиком сама.

Тем временем они доехали до дома, где обитали Паша с Юлей. Дом старой постройки находился в центре, неподалеку от канала Грибоедова. Квартира была трехкомнатная, видимо, когда-то коммунальная. Но сейчас роскошно отделанная самыми современными материалами. Но отчего-то по спине Инны прошла холодная дрожь, когда они с подругой вошли в квартиру.

Хотя внешне все было просто прекрасно и даже приятно для глаза. Юлька расстаралась и придала квартире уют, который, может быть, отсутствовал тут раньше. Но несмотря на уютно расставленные вазочки и красивые домашние цветы и пальмочки, находясь в квартире, Инна не могла отделаться от какого-то гнетущего чувства тоски и даже ужаса. Но она передернула плечами и решила, что просто рассказ подруги о способностях ее Паши произвел на нее большее впечатление, чем ей показалось сначала.

Подруги старательно закрыли за собой дверь, разделись, и Юля показала рукой, куда нужно идти. Инна прошла в комнату, видимо, считавшуюся личным кабинетом хозяина, и поразилась ее мрачности – занавески на окнах тяжелого темно-синего шелка, вся обстановка выдержана в черно-синих тонах. Письменный стол тоже был сделан из полированного дерева черного цвета.

– Ужас, – пробормотала Инна. – Мрачное местечко! Настоящий склеп.