Миллион под брачным ложем

– Но ты-то мне веришь!?

Кира в этот момент разглядывала платье, в которое нарядилась ее подруга. Довольно экстравагантный наряд. Особенно учитывая, что погода вчера никого не радовала. Шел дождь, дул пронзительный северный ветер, и было ужасно промозгло и мерзко. И в такую погоду Леся могла отправиться на прогулку, нацепив тонюсенькое шелковое платье на бретельках и не доходящее ей даже до колена? Странно. Да и не помнила Кира такого наряда в гардеробе своей подруги.

– Откуда у тебя это платье? – спросила Кира. – Что-то я его у тебя прежде не видела.

Леся оглядела себя и помотала головой:

– Не знаю. Это не мое.

Ее слова привели оперативников в неожиданный восторг.

– Вот дает, девушка! Любовник не ее. Платье не ее. И вообще, я – не я и сумка не моя!

– Сумка?

– Ну да. Сумка.

И оперативник показал небольшой черный ридикюльчик. Он был сшит из лаковой кожи и украшен вставкой из змеиной шкурки.

Причем обе подруги как-то сразу поняли, что шкура не искусственная. И хотя кусочки совсем не велики, но когда-то они ползали, шипели и даже кусались.

– Стильная штучка, – со скрытой завистью заметила Кира. – Когда купила.

– Это не моя сумка! – отказалась Леся, чем вызвала дружный смех оперативников.

– Что вы ржете?! Говорят вам, не моя это сумка. Моя вот!

И Леся продемонстрировала вместительную модную в этом сезоне сумищу из красной кожи с золотыми заклепками.

На оперативников эта сумища произвела неожиданное впечатление. Они дружно заткнулись и внимательно уставились на это произведение кожгалантереи. А потом все вместе кинулись к крохотному ридикюльчику и, словно стая крокодилов, принялись его азартно потрошить.

Увы, добыча их была невелика. Да и сам ридикюльчик был крохотный. Так что многого в себя при всем желании вместить не мог. Но все же кое-какую информацию служители закона из него извлекли.

Первое – студенческий билет на имя Пахомовой Елены Станиславовны. С фотографии смотрела коротко стриженная девушка с приятным округлым лицом, пухленькая и миловидная.

– Немного на тебя похожа, – пристрастно заявил Лесе круглощекий опер.

– Но это не я! Я далеко не студентка.

– Вижу.

И не успела Леся обидеться на это бестактное замечание, как опер уже потерял к ней всякий интерес.