Муха с татухой

Присев на стул для клиентов, он цепким взглядом обшарил стену напротив.

Где же спрятана потайная камера? Так сразу и не поймешь. Но на то она и потайная, чтобы ее не было видно.

Лишь хорошенько присмотревшись, Саша увидел небольшое отверстие в стене. Оно было замаскировано цветистым орнаментом из каких-то восточных арабесок.

Подойдя ближе, Саша протянул руку и начал ощупывать рисунок.

– Крак!

И крохотная дверца открылась. А из ниши ему удалось достать совсем уж миниатюрную камеру.

Саша уже понял, что охранники из частного агентства ничего не станут предпринимать без ведома Глафиры.

Проводить расследование на добровольных началах они не планировали. А значит, и фотографии клиентов салона, в том числе и фотографии Дона Карлеоне, им тоже ни к чему.

Саша подмигнул Марго, тихонько свистнул Барону, и втроем они тихо и незаметно покинули гадальный салон.

Едва они оказались на улице, как у Марго зазвонил телефон. Это была мама.

– Ты где? – таким возгласом поприветствовала она свою дочь, причем Марго отчетливо расслышала истеричные нотки в голосе матери.

– Я в городе. Что случилось?

Утром Марго уехала еще до того, как проснулись остальные члены ее семьи. Сделано это было отчасти потому, что Марго не хотелось разговаривать с ними о том, что случилось. А частично для того, чтобы самой избежать их расспросов о том, куда она направляется и чем собирается сегодня заняться. У всех в семье появились друг от друга тайны. И такая атмосфера губительно действовала на всех.

Даже дом как-то помрачнел.

– С тобой все в порядке? – допытывалась мама. – Где ты находишься?

– В центре. Гуляю.

– Слава богу! Что касается меня, то я ни одной минуты больше не останусь в этом проклятом доме. Лана с детьми тоже собирают вещи.

– А что случилось?

– Мы перебираемся в городскую квартиру, вот что!

– Но почему?

– Твой отец построил дом на проклятом месте. Я сразу ему сказала, что место плохое. Видела бы ты тот жалкий барак, который стоял тут раньше. Нет, не барак! Хибару! Или даже к лучшему, что ты не видела этого убожества.

Как мне не понравился тот дом. Но твой отец никогда не прислушивался к моим словам! Я просила… Я умоляла твоего отца, чтобы он построил наш дом где-нибудь в стороне. Но нет же! Он всегда и все привык делать по-своему. Самодур! Никогда не прислушивался к моему мнению, потому и умер раньше положенного срока. Я ему двадцать раз сказала, что надо пойти к врачу, что такой шум в ушах – это не к добру.