Мулатка в белом шоколаде. Рука, сердце и кошелек

И саму Катю тоже убьет, если только застанет с другим.

– А раньше вы этого мужчину слышали?

– Раньше – нет, – призналась Варна. – У него был очень характерный голос. И акцент.

– Акцент? – хором воскликнули Кира с Пантелеймоновым.

Петеросян, несмотря на свое образование и долгие годы жизни в Питере, все же не сумел избавиться от легкого армянского акцента. Но он-то был к этому времени мертв. А по словам Варны, акцент у этого ночного гостя был очень сильным. Многие слова он попросту коверкал.

– И такой гортанный голос, – сказала Варна. – Очень грубый и страстный. У меня даже мурашки по коже побежали, когда он на нее набросился.

– У них был секс?

– И какой! – мечтательно протянула Варна. – Если бы вы только их слышали!

Кира с Пантелеймоновым переглянулись. Похоже, несмотря на наличие троих детей, муж Варне достался так себе. Дрыхнуть, когда за стеной буквально в десятке сантиметров двое темпераментных людей занимаются любовью. Это же надо! Бедная Варна! Теперь Кира от всей души простила ей и расстегнувшийся, якобы случайно, халатик, и чашку с сердечками.

– А потом? – отвлек Пантелеймонов не ко времени размечтавшуюся женщину. – Что было потом?

– Потом? – очнулась Варна. – А потом он вроде бы ушел!

– Как ушел?

– Ну да, – кивнула Варна. – Ушел, а напоследок еще раз повторил, что если узнает, что Катя ему неверна, то убьет ее и того мужчину, с кем она ему изменит.

– И все?

– Нет, еще он добавил, что она его знает.

– Кого?

– Не кого, а его она знает, – терпеливо пояснила Варна. – Он сказал, что Катя, мол, знает, что он способен выполнить свою угрозу. И с одним Катиным хахалем он уже разобрался сегодня.

После этой фразы наступило длительное молчание.

– Вот это поворот! – выдохнула наконец Кира. – Так что же, Петеросяна убил любовник Кати? Из ревности?

– А потом пришел хвастаться своим ужасным делом к Кате.

В устах Пантелеймонова эта версия прозвучала крайне глупо. Да и не стал бы Катин любовник, коли он такой горячий парень, убивать Катю. Во всяком случае, таким образом точно бы не стал. Вот придушить в порыве злости – это можно было понять. Мог поколотить. Прирезать или пристрелить, если пистолет под руку подвернется.