Мулатка в белом шоколаде. Рука, сердце и кошелек

Но Людмила больше им ничего не сказала. Она только твердила, что хочет остаться одна. При этом она так разволновалась, что ее буквально трясло. Подругам пришлось уйти, предупредив Людмилу, что она своим упорством навлекает на себя дополнительные подозрения, которые у следствия на ее счет и так имеются.

– Ну и что? – уныло спросила Леся у подруги, когда они вышли из дома. – Ничего она нам не рассказала!

– Не страшно, – отозвалась Кира.

– Нет? Ты уверена?

– У меня есть мысль на этот счет, – порадовала подругу Кира и потащила ее за руку к своей машине.

Но, положив руки на руль, Кира не стала предпринимать никаких действий. Просто сидела и ждала.

– Почему не едем?

– Ждем Людмилу, – сказала Кира.

– Что?

– Думаю, что эта девушка из торта хорошо ей знакома, – сказала Кира. – И Людмила захочет предупредить сообщницу. А так как сделать это по телефону она теперь опасается, недаром же я намекнула ей перед уходом, что следствие подозревает ее, Людмилу, то помчится к мулатке она сама.

Леся помолчала.

– В таком случае логичнее, что она сбежит через черный ход, – сказала она наконец. – Он ведь выходит на другую улицу.

Кира кинула на подругу странный взгляд. Ну, дает Леся! Что бы она без нее делала? Вроде бы Кира все продумала, все предусмотрела, ан нет! Один маленький пустячок, и весь план пошел бы насмарку.

– Молодец! – пробормотала Кира и тут же повернула ключ зажигания.

Подруги успели вовремя. Людмила появилась буквально через минуту после того, как подруги подъехали к черному ходу ее дома.

На ней был костюм густо-фиолетового цвета. И в тон ему платок на голове. Лицо Людмилы, несмотря на ночь, закрывали темные очки.

И все равно подруги без труда узнали ее. У Людмилы была характерная подпрыгивающая походка, которую не в состоянии был скрыть никакой маскарад. Оглядев улицу и, видимо, не заметив ничего подозрительного, Людмила шмыгнула вдоль стены своего дома. Выйдя на набережную, где даже в этот поздний час было оживленное движение, Людмила подняла руку.

Но она не села ни в первую, ни во вторую подъехавшую к ней машины.

– Явно опасается слежки, – заключила Кира, когда Людмила села только в третью машину.

Это были неприметные, тронутые ржавчиной «Жигули» седьмой модели. И такая машина никак не могла бы удовлетворить вкус избалованной папочкиными денежками Людмилы. В другое время, но сейчас ей было не до капризов. Она явно сильно волновалась. Но при этом не забывала смотреть в заднее стекло.