Мулатка в белом шоколаде. Рука, сердце и кошелек

 – Чтобы напугать Петеросяна?

– Я хотела посмотреть на его лицо! Чтобы этот гад хоть на секунду потерял свою обычную самоуверенность! Чтобы хоть на мгновение ему сделалось скверно!

– Что же, – вздохнула Кира, – тебе это удалось. Он потерял не только самоуверенность, но и жизнь. А уж как ему было скверно, и не передать!

И присев, она посмотрела на двух замерших девушек.

– Ну, кайтесь! – сказала она им. – Кто из вас его прирезал?

Малика и Людмила обменялись испуганными взглядами.

– Это не я! – хором произнесли они.

– Мы его не убивали!

Кира покачала головой и обратилась к Малике:

– Тебя видели, когда ты шла следом за ним в павильон, – сказала она ей.

Малика молча кивнула. Губы она искусала так, что они у нее начали кровоточить.

– Я просила, чтобы он прислал очередную партию товара, – сказала она. – Мой порошок весь кончился. Клиенты нервничали. Да что клиенты? Я сама осталась без дозы.

– Но сегодня же у тебя наркотик был, – сказала Кира.

– Я нашла другой источник, – отвела глаза Малика. – Только там человек сам перепродает. Поэтому выходит дороже. Я взяла только себе и Люде.

– Да, – подтвердила Людмила. – Это так. Все верно. И Малика согласилась прийти на свадьбу и станцевать, чтобы иметь возможность поговорить с Эдиком.

– А ты сама не могла?

– Он отказывался со мной обсуждать эту тему, – сказала Людмила. – Требовал, чтобы я бросила употреблять наркотики. Говорил, что после нашей свадьбы все изменится.

– Значит, он решил выйти из этого бизнеса? – задумалась Кира. – Не желал больше торговать наркотиками?

– Да. Сказал, что ему как будущему депутату ни к чему подобный риск.

– Кто бы его выбрал в депутаты! – хмыкнула Кира.

– А кто знал, что он завязан с этим бизнесом? – пожала плечами Людмила. – Во всяком случае, избирателям бы этого никто не сказал. Мой отец собирался отвалить достаточно денег на предвыборную кампанию Эдика, чтобы заткнуть рты всем ушлым журналистам.

– И Петеросян решил, что быть депутатом выгодней, чем торговать наркотиками?

– Вот именно. Он совершенно завязал со своим прошлым. Дескать, уже не мальчик, чтобы так рисковать.

– А его сообщники?

– Не думаю, чтобы они были в восторге от решения Эдика. Если он вообще поставил их в известность.

– А мог и не поставить?

– Мог.