Нимфа с большими понтами

Вот и все общение.

– И он сразу ушел?

– Еще немного поотирался и ушел. Фёклы-то в самом деле не было. И никто не знал, где она.

– А другие мужчины? – спросила Леся. – Она с кем-нибудь встречалась?

– Не знаю, – покачала головой женщина.

– Как же так? – расстроились Кира с Лесей.

Такой важный козырь, и не у них на руках!

– Да вы об этом лучше у ее подружки, у Иришки, спросите, – предложила Елена Сергеевна девушкам. – Я Фёкле кто была? Так, соседка. Когда-то с ее матерью дружила. Вот и все отношения.

Чего ей было со мной особенно откровенничать? Да тем более о мужчинах!

Адрес Фёклиной подружки Елена Сергеевна подругам дала. Выяснилось, что жила девушка неподалеку. В соседнем доме. Даже не доме, а пристройке, которая в более поздние времена была прилеплена к основному каменному зданию. Только была она деревянной и к дому как бы и не относилась.

– И народ там селили, ясное дело, попроще, – пояснила Елена Сергеевна. – Тоже с завода, но бригадиров или там мастеров, кто с семьями, но без собственного жилья.

Ну, а Фёкла с детства в деревне у своей бабки воспитывалась. Я вам об этом уже говорила. Так что ей с теми людьми легче было общий язык найти, чем со здешними своими соседями. Они, если честно, нос от нее воротили. Особенно в первое время. Коровницей за глаза величали. И еще всякое обидное.

– А потом что?

– Потом привыкли, – пожала плечами Елена Сергеевна. – Да и Фёкла, надо отдать ей должное, тихо себя вела. Никаких пьянок-гулянок, как у ее покойного отца, при ней в квартире не случалось.

Ну, люди и привыкли. Живет себе девка и пусть живет. Дружить не дружили, но и кривиться при ее появлении перестали.

– А мою маму тут хорошо помнили? – спросила Кира.

– Да ну, – вздохнула Елена Сергеевна. – Скажешь тоже! Народу-то сколько сменилось. Считайте, что из старых жильцов только я да еще пара-тройка старожилов и остались. Кому помнить?

– А моя мама тут после своего побега и развода с этим Борисом не появлялась? – спросила Кира.

– Почему же? – удивилась Елена Сергеевна.

 – Она и письма Фёкле писала. Я сама ей тайком от Бориса передавала.

– Так он не знал?

– Что вы! – воскликнула Елена Сергеевна. – Кабы узнал, не сносить бы головы ни мне, ни Фёкле. Девочка и письма-то материнские у меня хранила! Боялась, что дома отец или бабка их найдут.

– Да что же это такое?! – возмутилась Леся. – Почему этот Борис запрещал дочери общаться с родной матерью?

– А вот этого не скажу, – ответила Елена Сергеевна. – Сама не знаю.