Папа Карло из Монте-Карло

И жениться им приходилось чаще всего не на ровне, а на простолюдинках, кухарках, мещанках или даже просто крестьянках. Между собой браки старались не заключать. Во-первых, и невест особо не было видно. Все люди благородного происхождения старались это свое происхождение спрятать изо всех сил. А во-вторых, такой брак сразу же становился своего рода риском. Можно было подвести и себя, и невесту.

– Ну да, куда лучше, когда у тебя жена из пролетариев. Тогда и к тебе у ЧК особых вопросов нет. В случае чего жена-комсомолка за тобой присмотрит.

И за правильным твоим коммунистически-патриотическим воспитанием проследит. А если что-то тревожное в тебе заметит, так и донесет на твои провокационные мыслишки куда следует.

– И это еще хорошо, что хоть так люди выжили в те годы. Иные дворянские и даже купеческие фамилии без всякого потомства остались. Их лучшие представители были затравлены в лагерях. Целые семьи исчезали в огне войн и репрессий вплоть до последнего младенца.

– Это страшная страница истории нашей страны, – кивнула Инга. – Но мы ее перевернули. Зачем сейчас вспоминать об этом?

Но Алена никак не могла успокоиться:

– А в чем, если разобраться, была вина этих людей? Только в том, что многие и многие поколения их предков верно и преданно служили Отечеству, за что опять же на протяжении многих и многих веков получали сначала от князя родимого, потом от царя-батюшки, а потом уж и от Милостивейшего Государя Императора Всероссийского милости и награды? И заметь, разбогатеть случилось им не в один день, не единовременно, и не за наглость и умение вовремя сориентироваться, выгрызть зубами свой кусок и свернуться на нем клубком, ощерившись на весь мир.

Те люди владели своим имуществом и землями по праву рождения, по праву наследования, по древнему родовому праву. Вот они были полностью уверены в своем праве на такую жизнь. На этих семьях благополучие нашей страны и строилось.

И неожиданно прервав свою затянувшуюся речь, Алена решительно закончила:

– А все мы – это выскочки! Выскочили тогда в семнадцатом, все порушили, а как восстановить, до сих пор толком не знаем.

Опять безнадежно отстали от Европы во всех смыслах этого слова, скатились в допетровские времена какие-то.

– Давай не будем об этом. Слишком грустно становится.

Но переполняемая эмоциями Алена уже неслась дальше:

– А ведь они в Европе до сих пор сидят и наблюдают за нами.