Осторожно: карантин!

Так и знайте! Ни копеечки ни тебе, Анька, за твою грубость, ни тебе, Петя, не оставлю!

– Маманя, – оторопел дядя Петя, – а меня-то вы за что в немилость записали?

– А чтобы знал, как таких грубиянок растить!

На это дядя Петя справедливо заметил, что Эльза Константиновна живет с ним и его семьей вот уже пятнадцать лет, на ее глазах появилась на свет Аня, на ее руках воспитывалась, и ее же стараниями девочка теперь превратилась именно в то, что все и видят.

– Не вы ли, маманя, запрещали мне девчонку шлепать, когда я ей в детстве люлей пытался прописать? И Марине вы не позволяли Аньку воспитывать.

Вечно за девчонку горой. То, что из нее выросло, вашими стараниями выросло!

Но Эльза Константиновна, подобно многим пожилым людям, давно утратила способность критически воспринимать собственные действия и не желала признавать свои ошибки. Она сейчас знала лишь то, что ее обидели, а почему и как это произошло, разбираться не желала.

– Ни копейки! – брызгая слюной, вопила она.

 – Ни рублика! Ни монетки! Все Мишке с Витькой!

– Один же пьяница, другой наркоман. Ваши собственные слова.

– Зато с матерью они всегда почтительны.

– Ну-ну, – хмыкнул дядя Петя обиженно. – Дело ваше, маманя. Отдавайте, конечно. По мне, так вы хоть вовсе папенькину коллекцию в воду выбросьте.

Наверное, он хотел объяснить матери, что воля матери для него закон, но вышло только хуже. Эльза Константиновна восприняла это как неуважение к памяти мужа.

– Теперь я понимаю, в кого Анька у нас такая хамка выросла! Надо же такое ляпнуть! Выбросить коллекцию, которую до тебя собирали пять поколений семьи Тюлькиных.

Все! Если раньше я еще сомневалась, как мне поступить, то теперь точно знаю, никто из вас троих ее не получит!

В общем, до места назначения все успели поссориться, потом помириться, потом снова немножко поссориться. Доехали весело, скучно никому не было – это точно. Что касается Барона, то он выскочил из «Волги» первым и начал стремительно носиться кругами, ничего не видя и лишь торжествуя, что он снова на свободе.

Поэтому пес то и дело налетал на чьи-то ноги, вилял хвостом и, кидаясь из стороны в сторону, вел себя словно конченый сумасшедший.

Разумеется, такое поведение собаки тут же вызвало неудовольствие у хозяина дома.

– Угомони своего пса, Сашка!

– Он просто радуется, дядя Витя.

– Угомони, я сказал!

Саша подозвал Барона к себе и велел сидеть рядом.