Поцелуй вверх тормашками. Развод за одну ночь

И характер свой мерзкий усмирял. Это уж он потом, когда смекнул, что Вика в девочках теперь души не чает, ради них на все готовая, нагличать начал. А так-то Димка мужик из себя видный. Холеный такой, гладкий. Денег опять же у него много. А это всегда чувствуется. Ну а что Дима деньги только на себя самого, любимого и обожаемого, тратить хотел, так это же у него на физиономии, извините, не написано. Одевается он всегда хорошо, часы дорогие, побрякушки там всякие. Машина, квартира, рестораны. Кажется, чего не жить? Ну а что характер у мужика гадкий, так у кого из них он хороший?

К этому времени антресоли были окончательно разобраны.

И Лизочка с радостью убедилась, что ее деньги потрачены не зря. Кроме санок, на которых каталась в свое время сама Лизочка и на которых запросто могли покататься еще два или даже три поколения детишек (умели же делать в советские времена!), на антресолях обнаружилось еще множество других сокровищ.

В числе первых, отобранных Лизочкой, шел примус и странная железная конструкция, в которой баба Тоня опознала некий «керогаз».

– Снеси в скупку, хорошие деньги тебе за них дадут.

– Вы шутите, наверное? – неподдельно изумилась Лизочка.

– И не думаю вовсе. Тебе с дитем-то небось много всякого нужно. Отец вам совсем не помогает?

– Нет.

– Ну вот и снеси! – посоветовала баба Тоня. – Народ нынче вовсе с ума посходил. Молодежь за проигрывателями, каких у меня в свое время две штуки в углу пылилось, бешеные тысячи отдать готова. Если в рабочем состоянии, да с иголками, да с пластинками, то и до десяти тысяч дело дойти может!

– Рублей?

– Ну не долларов же! Хотя, полежит лет двадцать, может, уже и за доллары продать будет можно.

Насчет судьбы примуса и керогаза Лизочка решила потом потолковать с мамой. А вот несколько отрезов отличной ткани она сразу же прибрала себе. Ткань была добротная, мама вполне могла сшить себе из нее и пальто, и костюм, и потом школьную форму для Заиньки.

Там же, на антресолях, обнаружился старый ковер, который баба Тоня тоже сочла почти что антикварным, ручной работы и потому стоящим хороших денег.

Подшивки газет и журналов, пожелтевших, но все равно, по мнению бабы Тони, весьма ценных. И целая коллекция еще довоенных шелковых платьев с вышивкой и без нее.

Единственное, что баба Тоня не одобрила, так это залежи трехлитровых банок.

– Вот это глупость! Нечего их и хранить, пакость этакую! Лично я закатывать машинкой не люблю.