Поцелуй вверх тормашками. Развод за одну ночь

– Вика? Эта та бабенция, что с его девчонками сидела? Ну, я тебе скажу, она и дура! Дурында первый сорт! Я ведь когда с Димой только еще хороводиться начала, он мне все уши прожужжал про этих своих девчонок. Как он их любит, да как обожает. Даже хотел, чтобы девчонки с нами жили. Представляешь?

– Ну… Примерно.

– Во! А я очень даже живо себе это представила, как это мы все вчетвером в одной квартире толчемся. Или даже втроем – я и девчонки. Димке-то чего, он целый день на работе. Приходить будет поздно, а я одна целыми днями с детьми сиди? Ну, я пару деньков посидела, да и взвыла.

Нет, говорю, нанимай няньку. А лучше спихни их обратно той дуре, которая нянчилась с ними все эти годы.

– То есть Вике!

– Ну да, ей!

К этому времени обе девушки уже поднялись из вестибюля метро на поверхность. И тут могли поговорить без помех, создаваемых спешащими пассажирами и шумом поездов.

– И Дима тебя послушался? – спросила Лизочка у своей новой знакомой.

– Как миленький! Правда, поартачился маленько, как же он без своих девочек драгоценных будет.

Ну, я его и утешила, говорю, другого тебе ребеночка рожу. Мальчика. Так ты думаешь, этот гад признался мне, что детей больше не хочет? Нет, ничего подобного. Дождался, пока я залетела, а потом шары на меня выпучил. Как это я забеременеть посмела? Скандал мне устроил. Чуть ли не пинками на аборт погнал.

– И ты пошла?

– А куда деваться было? Мне одной этот ребенок на фиг был не нужен. Я через мальца Димку к себе еще сильней привязать хотела.

Да только не получилось у меня ничего. Не знаю уж, как своей первой жене этих девчонок родить позволил, а только мне он шиш показал. Ну, я аборт сделала, да только бог меня за это наказал. Видишь, какая я теперь?

– А что? Нормальная вроде.

– Нормальная, – передразнила ее Настя. – Да во мне лишние пятнадцать килограммов.

Лизочка бы сказала, что и все двадцать, но решила не вмешиваться, а послушать, что скажет Настя дальше.

– Или уж не знаю, бог меня наказал, или просто природа, что ли, у меня такая, в мать я пошла. Она тоже после первой же беременности расплылась, на квашню похожей стала. И меня пучить стало. Сначала-то я думала, что на нервной почве все время жрать хочется. А потом догадалась, что это гены маманькины у меня прорезались. И так мне горько стало, ты себе не представляешь. Маманьку-то мою муж – папанька мой – бросил. Мать меня одна всю жизнь тянула.