По кому Мендельсон плачет

Одна я жить больше не в состоянии, а то снова чего-нибудь отчудить могу. И себя, и людей подведу.

Мама не протестовала, хотя и в восторг от такой перспективы не пришла. В свое время она приложила немало стараний, чтобы жить отдельно от бабушки. Даже согласилась съехаться с родителями мужа. И бабушка ее в этом полностью не только поддерживала, но и сама подталкивала дочку к выходу вместе с маминым мужем – отцом Эдиты.

Нельзя сказать, что молодая семья правильно поняла благие намерения бабушки, некоторая неясность в их отношениях осталась, и потом отец и мама общались с бабушкой больше официально, чем по-родственному.

И тем удивительней было, что бабушка, желающая самостоятельности и независимости, сама вдруг захотела жить с дочкой и ее семьей.

– Какое счастье, – ожидаемо отреагировал отец Эдиты на перспективу жить под одной крышей с тещей. – И чего ей у себя в трехкомнатных хоромах не сидится?

Папа ворчал, и его можно было понять. В свое время, когда они с мамой не имели своей крыши над головой и ютились у его родителей в их совсем небольшой квартирке, бабушка в одиночку наслаждалась просторной трешкой.

– И что она собирается делать со своей квартирой?

– Продать.

– А деньги?

– Положить на счет и иметь прибавку к пенсии.

Папа даже крякнул. Мол, неплохо умеет устраиваться тещенька. И с деньгами в кармане, и при домашнем уходе.

– Нам добавить на покупку квартиры побольше не хочет?

– Нет.

– Молодец! – подвел итог всему разговору отец вроде как даже с восхищением в голосе.

Но мама отказывать бабушке в приюте не стала. Во-первых, та особенно ее и не спрашивала, просто ставила перед фактом, что теперь она поживет у них. А во-вторых, мама в душе была немножко фаталистка и еще больше оптимистка.

– Что ни делается, все к лучшему.

Это была ее любимая присказка. И еще одна имелась.

– Чему быть, того не миновать.

Поэтому спорить с бабушкой она не стала. И та поселилась у них. Порой она и впрямь начинала чудить. Вот как сейчас. Как не понять, что за окном снег или дождь? Но бабушка то ли впрямь не понимала, то ли делала вид, что не понимает.

Точно сказать Эдита не бралась. Она давно уже привыкла к некоторым странностям родственницы, и большинство ее перлов пропускала мимо ушей, берегла свою нервную систему.

– Слякоть, – наконец пришла к выводу бабушка и тут же снова нашла проблему: – Сколько же там градусов? Вроде бы минус тринадцать.

Эдита под одеялом только еще раз вздохнула. Май месяц.