По кому Мендельсон плачет

А когда дочь начала настаивать, заявила ей прямо:

– Знаешь, у меня не девять жизней, а только одна. И я намерена провести ее как-то иначе, чем таскаясь с тобой по примерочным. Будешь готова, дай мне знать. Я всех соберу и привезу к тебе в салон, где мы шумно восхитимся твоим выбором, одобрим его, а потом Игорь все оплатит.

Эдита тогда на маму немножко обиделась. И они даже немножко поссорились. Но в целом Эдита понимала, нельзя так эксплуатировать терпение своих близких. Но с другой стороны, а что ей было делать, если нужное платье упорно не находилось? Девушка даже подумала, что дело тут в цвете.

Ну не идет ей белый, бывает такое. Она стала экспериментировать с цветом. Красный, нежно-розовый, цвет под названием «брызги шампанского», кремовый и даже салатовый и лазурный – все они были ею испробованы, но результата так и не последовало.

И вот вчера, когда она бродила по просторам интернета, сердце у Эдиты наконец екнуло. Ей показалось, пока что еще только показалось, но все-таки раньше даже и не казалось, что она нашла заветное платье!

– Игорек, у меня есть хорошие новости.

Я нашла свое платье! Сегодня сбегу с последней пары, и мы с тобой пойдем его примерять.

Игорь посопел в трубку, а потом нерешительно начал:

– Эдита, ты знаешь…

Не верит, что она не передумает насчет платья снова, мелькнула у девушки мысль.

И она торопливо перебила жениха:

– Клянусь тебе, на этот раз ошибки не будет! Адрес салона скину потом.

Что ответил Игорь, она уже не услышала.

В этот момент в аудитории раздался длинный заунывный писк. Он то усиливался, то становился глуше. В фильмах таким звуком наши обычно пытаются запеленговать вражескую подлодку. Этот звук был необычен, никогда раньше такого не случалось.

И вдруг раздался недовольный голос Петра Семеновича.

– Кто-то в моей аудитории использует запрещенные устройства. Мой пеленгатор зафиксировал волны от его работы. Немедленно признавайтесь, кто притащил в аудиторию сотовый телефон и посмел им воспользоваться?

Ирка тихонько пискнула, а потом пихнула Эдитку под столом ногой.

Мол, о тебе речь.

– Все, Игорек, не могу больше говорить, – шепнула Эдита. – Целую и люблю!

И она вынырнула из-под стола, одновременно пряча выключенный телефон в карман. Вынырнула и столкнулась глазами с подозрительным взглядом Петра Семеновича.

– А что это вы, Скоробогатова делали под столом?

– Карандаш у меня упал. Поднимала.