Полуночный танец кентавров

Но сейчас ей уже за тридцать, никакой тяги к знаниям я в ней не замечаю. И я считаю, время для получения высшего образования она упустила.

– Так ты что же… не дашь денег?

– Нет, не дам.

Ох, не надо было Алене это говорить так сразу и в лоб! Надо было как-то уклониться от прямого ответа, сказать, что посоветуется с мужем, что подумает, поищет возможность. Но не отказывать тетке Вере прямо в лицо. Она этого не переносила. И теперь Алене пришлось в очередной раз в этом убедиться.

Тетка Вера поджала свои тонкие сухие губы и высокомерно вскинула брови.

– Правильно мне про тебя говорили, – зло процедила она сквозь зубы, – зажралась ты! Совесть совсем потеряла! Я у тебя об одолжении просила, Арина бы тебе все сторицей вернула, когда получила бы диплом.

– Не получила бы она его ни в жизнь! – тоже вошла в раж Алена. – Даже оплати я ей обучение, она бы все равно до диплома не доучилась. Как вы не понимаете, тетя Вера, в институте учиться надо, понимаете, учиться, за книжками сидеть, а Арина к учению не способна.

Разве вы это на примере ее учебы в школе еще не поняли?

– Но в колледже она как-то училась!

– Вот именно, что как-то! А в престижном вузе, куда вы хотите запихнуть Арину, так не получится. Там надо именно что учиться, а «не как-то там».

Но тетка Вера уже сделала для себя выводы и оправданий слушать не желала.

– В общем, мне все ясно. Тебе для нас жалко денег, вот ты и выдумываешь всякие отговорки. Но я тебе не позволю порочить имя Аришеньки. Она у меня самая лучшая, самая любимая, а ты… ты… Ты просто жалкая гадина!

И с этими словами тетя Вера вылетела вон.

Алена осталась у себя в кабинете до самого вечера. Она чувствовала, что каша заварилась нешуточная. Тетка Вера была неприятна и в миролюбивом настроении, а уж распаленная и разозленная, она была и вовсе опаснее дракона.

– Хоть бы она свалила от нас! Как же она мне надоела!

Когда вечером Алена все же спустилась вниз, то сразу же почувствовала, что атмосфера в доме перестала быть комфортной.

Вся прислуга косилась на нее с явно выраженным неодобрением на лицах. И даже Василий Петрович был какой-то сам не свой. В конце ужина, на котором не присутствовали ни Арина, ни тетка Вера, он подозвал Алену к себе и твердо сказал:

– Делай что хочешь, но чтобы этой бабы и ее доченьки я у нас в доме больше не видел!

– Но ты сам пригласил их погостить у нас!

– А теперь хочу, чтобы они уехали! Обе! Немедленно!

– Немедленно не получится.