Перед смертью не накрасишься

Он ничуть не скрывал, что он гей. Да и как бы он это скрыл при такой внешности, манере одеваться и при столь однозначной квартире? Это было жилище избалованной женщины или гея, но никак не натурала – мужчины.

– Так вы хотели поговорить со мной о Борисе? – сам напомнил подругам Лева. – Увы, не могу похвастаться, что наши отношения оказались прочными.

– Он обвинил вас в краже!

– Да, да. Я очень смеялся потом по этому поводу. Правда, в тот момент, когда он накинулся на меня с упреками, мне было не до смеха, но потом… Потом я оценил весь комизм ситуации.

– И в чем же был комизм?

– Ну… Я гораздо богаче его.

– Борис вас оскорбил!

– Ну, это смотря как посмотреть, – пожал плечами Лева. – С одной стороны, он меня вроде бы и оскорбил. Но с другой… Он оскорбил самого себя. Ведь я точно знаю, что никогда не взял бы чужое. Даже в голодные студенческие времена, когда мои друзья таскали еду на кухне из чужих кастрюль, я ни разу не взял чужого куска. Понимаете? И это не брезгливость. Я ведь спокойно лопал те же пельмени, если меня угощали.

Но стащить тайком… Мне этот пельмень в горло бы не полез! То же самое касается и денег. Никогда не зарился на чужое. Зачем? У меня и своего достаточно. И даже когда я был нищим и у меня ничего не было, я все равно точно знал, что рано или поздно богатство само придет ко мне. Просто нужно жить, работать и творить. А деньги придут сами.

– И вы не рассердились на Бориса?

– Сначала я был в шоке от того, что произошло. А потом попытался позвонить ему и объясниться.

– Но он не захотел вас слушать?

– Да. Закричал, что между нами все кончено. Как будто бы я и сам этого не понимал. Человек, который позволяет себе оскорблять близких в таких выражениях. Этот человек не может быть моим другом. А тем более близким другом!

– И вы его возненавидели? – гнули свое подруги.

Но им не повезло. Лева лишь досадливо передернул плечами и воскликнул:

– Да нет! С чего вы взяли? Сначала мне было немного досадно, что Борис не желает со мной общаться и даже не хочет выслушать меня.

Но потом я успокоился. В конце концов, кто он и кто я?

В голосе Левы прозвучало снисходительное презрение. Он в самом деле не мог ненавидеть Борисыча. Он всего лишь презирал его. И снисходительно посмеивался над самим собой, что не сумел разгадать этого человека раньше. Но и только! Не о какой ярости, ненависти или тому подобных чувствах речи не шло. И не стал бы Лева так мелко и подло мстить и пакостить бросившему его любовнику.