Развод за одну ночь

Как в воду глядела! Ее уже и нет давно, а я виноград каждый год собираю. Благо, что он и с моей стороны растет, на него Паша и его детки не очень-то претендуют. Свою сторону оберут, частично с моей тоже пощиплют. А что остается, то мне. Но я и не возражаю, много ли мне одной надо? А на продажу Настин виноград не хочу носить. Не мой он. И Настя его не для продажи сажала.

Алефтина то ли уже забыла, о чем просила ее тетя Катя, то ли сознательно не хотела послушаться уговоров соседки, но только в разговоре она уже несколько раз упомянула о том, что с первой владелицей злополучного дома ее связывали тесные, если не сказать дружеские отношения.

Подруги не преминули этим воспользоваться, и Кира спросила у старухи:

– Так вы часто виделись с Настей? Расскажите нам, какая она была?

– Хорошая!

Это слово вырвалось у Алефтины так быстро, что она даже сама заулыбалась.

– Вот что правда, то правда, – продолжила она. – Настя была хорошая. Светлая такая девушка. Всегда приветливая, улыбается. Как ее Мишка ни обижал, все ему прощала.

Он ее лупит, а она ему все прощает. Ты, говорит, Мишенька, конечно, прав. Глупая я очень, необразованная. Раздражаю тебя своей глупостью. Только ты уж не обессудь, какая есть, такой и помру.

– Значит, муж с женой между собой плохо жили?

– Да уж как они тут жили! И не жили, считай, ничего. Мишка раз в год тут появлялся. Я так понимаю, у него на Урале другая краля была, не чета Насте. Образованная и при деньгах. На той он официально и женился. А Настя у него так… как запасной аэродром была.

На две кровати Миша жил. Настя запасная раскладушка на свежем воздухе, а на Урале собственная двуспальная кровать с перинами.

Сравнение было очень метким. И тетушке Алефтине взгрустнулось.

– Так что не могу я Настю осуждать. Пусть и ходил к ней мужчина, так ведь и Миша ее не один жил. Опять же Настя молодая была, может, чего с тем мужчиной у нее бы и вышло серьезное. А то с Миши какой прок? Приедет, да еще не один, а с дружками-приятелями, Настя их и поит, и кормит, и убирает за ними.

А Мишка с ней зуботычинами расплатится, да и уедет восвояси. Настя синяки подлечит, сидит, плачет. Куда бы, говорит, уйти, так ведь ни крыши у меня над головой, ни людей близких.

– Она сирота была?

– Как есть сирота, – подтвердила Алефтина. – Одна-одинешенька на всем белом свете. Отца своего и не знала никогда. А мать у нее тоже померла. Квартирку, что от матери Насте осталась, Мишка ее уговорил продать. Деньги в строительство этого дома вложили.