Рай в неглиже

 – Порез никак не мог стоить Владику жизни! Что-нибудь еще? Какие-нибудь особенные обстоятельства?

– Не знаю, чего вы от меня хотите, – надулась Матильда. – Говорю же вам, Владик не посвящал меня в свои дела.

– Ну хорошо, допустим. Но в том, что касается его женитьбы на Стефе, он должен был тебя просветить?

– Да, он мне все объяснил. И мама его объяснила, что Стефа – это двоюродная сестра Владика. Что их брак будет этим… как его… фиктивным! Вот! Поэтому я и согласилась еще повстречаться с Владиком даже после того, как они со Стефой расписались.

– Ты?

– А что тут такого? Стефа не все же время торчала рядом с ним. Их брак был фиктивным!

– Но за фиктивный брак Стефа согласилась заплатить Владику очень солидную сумму? Так?

– Ну, так. И что?

– И зачем ей это было нужно?

– А я знаю? – изумилась Матильда. – Но если пошла на эту сделку, значит, ей было надо.

– А как мы можем поговорить со Стефой?

– Наверное, мать Владика должна знать. Ее же племянница.

И Матильда безразлично отвернулась к окну, поглаживая свой заметно выпирающий живот.

Ее очень мало интересовала судьба Владика. Он умер, и пользы от него не могло теперь быть никакой. А вот Славка, который вот-вот должен был вернуться с работы, был очень даже живой. И Матильду куда более волновал вопрос, донесет или не донесет Славка в пятницу вечером зарплату до дома, чем то, кто и зачем мог убить Владьку.

Владик и его компания были как бы из другой, прежней жизни молодой женщины. И Матильда совсем не рвалась вернуться в нее.

* * *

Мать Владика подруги нашли на той самой квартире, которой так хвастался покойник. Женщина разбирала вещи, готовясь к переезду.

– Вот, продаю квартиру. Верней, уже продала. Все мы со Стефой из имущества Владьки распродали. Квартира последней осталась. Но все равно не хочу тут больше ни минуты лишней находиться. Слишком тяжело мне все это.

– А куда же вы поедете?

– Стефа меня к себе берет. Говорит, что раз ее мама – моя сестра умерла, а у меня сын умер, то я буду бабушкой ее ребенку.

Тем более что и ребеночек-то этот все равно что от Владьки!

И женщина залилась счастливыми слезами, радуясь, что погибший сын все же оставил после себя кровиночку, которую она станет воспитывать.

– Владька этого ребенка своим признал, значит, и я должна его воле послушной быть. Да и не чужая мне Стефка-то! Племянница она моя. Дочка моей родной сестры! Так-то вот! Стало быть, и ребеночек ее мне не чужой. Внук, хоть и двоюродный.