Рай на пять звезд. Секреты бабушки Ванги

Сначала она нежилась в душистой пене, потом терла себя скрабом, скоблила пятки пемзой, а потом умащивала всю себя детским молочком для тела, который предпочитала всем самым дорогим средствам. Именно после него кожа сверкала так, словно изнутри исходит сияние. Потом она возилась с волосами, которым, как казалось Марише, в последнее время не хватало блеска.

Дед позвонил как раз в тот момент, когда Мариша закончила все процедуры, накинула банный халат и в последний раз кинула удовлетворенный взгляд в огромное – от пола до потолка – зеркало в золотой раме, которое стояло у нее в ванной комнате.

Позвони он минутой раньше, у Мариши были бы еще испачканы кремом руки, минутой позже – Мариша бы уже ушла далеко от телефона.

Черт возьми, как деду это удается?

Впрочем, старый разведчик вполне мог понатыкать в ее квартире современные видекамеры с дистанционным управлением и время от времени проверять записи. С него бы сталось! Просто так, порядка ради. А иначе как дед всегда точно знает, что в настоящий момент Мариша свободна и готова поговорить с ним?

– Я все узнал про твоего Толстого.

– И как он?

– Не перебивай старших, девочка. Плохо, вот как.

Мариша открыла рот, чтобы снова спросить, но передумала. Она спросит, а дед снова сделает ей замечание. Знаем, проходили! Она уже не маленькая, чтобы попасться в такую простенькую ловушку. И дед после многозначительной паузы удовлетворенно крякнул и продолжил:

– В общем, чтобы не занимать у тебя много времени, скажу самое главное. Этот парень – многоженец!

– Что?!

Мариша была поражена.

Она ожидала услышать что угодно, но только не это. Уж на кого-кого, а на многоженца Толстой не был похож совершенно. Разве многоженцы бывают такими толстенькими, добродушными и уютно-пухлыми? Многоженцы – это парни брутальной внешности, настоящие мачо, на которых женщины западают с одного взгляда.

– Толстой – многоженец?

– У него зарегистрировано пять браков. Это в настоящий момент. А вообще он женился не менее пятнадцати раз. И далеко не всегда был на момент заключения брака, скажем так, свободен.

– Погоди, дедушка, – пробормотала Мариша. – Ты хочешь сказать, что Толстой – это брачный аферист?

– Ну, вроде того. Только еще хуже. Статья и сроки за многоженство куда серьезней, чем может схлопотать брачный аферист средней руки.

– А Толстой средней руки?

– Все его жертвы женщины среднего класса, – подтвердил дед. – На элиту мужик не замахивается. В высшие слои не лезет. Да оно и понятно.