Самба с зелеными человечками

На это она сказала:

– Борисов, ты это так говоришь, словно Кира не в приличном супермаркете работала, а на панели собой торговала!

– Да кто бы ее туда, на панель-то, взял! – фыркнул Борисов, нанеся третье, и последнее тяжкое оскорбление.

– С меня достаточно! – тоном твердым, словно гранит, чеканя каждое слово, произнесла Кира. – Я увольняюсь!

– Да хоть сейчас заявление пиши! – выкрикнул в ответ Борисов, сам с каким-то фатальным ужасом понимая, что не то он говорит, не то!

Кира подняла с пола относительно чистый лист бумаги.

На нем, правда, была рваная дырка, которую она проделала своим сломанным каблуком, но девушка решила, что это мелочи. И для заявления об уходе лист еще вполне сгодится.

– Что тут у вас происходит? – заглянул в кабинет четвертый участник этого квартета.

Это был Дима. Заместитель Борисова, а также бывший любовник Леси. Ну да, бросили девушки когда-то своих любимых вместе. Так ведь они сами виноваты были. Вели себя просто отвратительно.

– Ты так вопила, что все люди разбежались! – укоризненно заявил он Кире.

 – И ладно бы сотрудники, попьют кофейку и вернутся на свои рабочие места. А ведь клиенты смылись. И какие клиенты! Ты локти себе кусать будешь, когда узнаешь, куда они собирались поехать!

– Не буду! – отозвалась Кира, строча заявление и от усердия даже высунув кончик языка.

– А что это ты пишешь? – поинтересовался у нее Дима. – Объяснительную записку? Надеюсь, с извинениями?

– Не надейся, – ответила за подругу Леся.

 – Она пишет заявление об уходе.

Лицо у Димы вытянулось. Он посмотрел на Борисова, словно тот был обязан подтвердить слова Леси. Борисов кивнул.

– Пусть уходит! – сказал он, понимая, что говорить надо совсем другое.

Не мог же он в самом деле уволить Киру! Это же просто в голове не укладывается, чтобы она вот так взяла и из-за какой-то дурацкой ссоры ушла от него. Да они ссорились по десять раз на дню. И что? Раньше она никогда не увольнялась.

Нет, он просто должен видеть ее перед собой каждый божий день.

Должен, и все! И пусть они сейчас и не вместе, но он должен знать, что с ней все в порядке, что она жива. Черт возьми, он просто хотел слышать ее голос. Пусть даже только на работе. И пусть бы она при этом орала на него хоть каждый день.

– Кира, – нерешительно произнес он, намереваясь сказать, что не уволит ее, даже если она испишет своим чертовым заявлением десять тысяч листов бумаги и пустит тем самым их фирму по миру.