Сезон охоты на мужей

– Ни одного?

– Взгляните вы сами.

Старуха вышла в сени и тоже оглядела четыре огромные пустые доски, на которых еще несколько часов назад лежало больше тысячи хорошеньких круглых пельменчиков, а теперь не было ни шиша.

– Куда же они делись?

Старуха покосилась на Катю. Принюхалась. Нет, в воздухе ни вареными, ни жареными пельменями даже не пахло. И сырыми не пахло, вот что интересно.

Катя наклонилась к доскам и внимательно их изучила. Ей в глаза сразу же бросилось одно обстоятельство. И она сказала:

– Даже муки нет.

И действительно, доски стояли чистые и блестящие, только что не отполированные. На них не было ни следа мучки, а ведь женщины основательно припорошили доски мукой, чтобы пельмени не липли.

– Не понимаю. Кто-то украл наши пельмени, а заодно и доски вымыл?

Бабушка Меланья неожиданно выпрямилась.

– Я знаю, кто это сделал.

– Знаете?

– Знаю, чьи это проделки!

И наспех сунув ноги в растоптанные валенки, бабка сунула в рукав одну руку и вот так нараспашку поспешила через сугробы к дому своей подруги.

– Матрена! – кричала она на ходу. – Матрена, ну я тебе сейчас задам перцу! Держись у меня!

Сначала Катя подумала, что бабушка Меланья подозревает свою подругу в краже пельменей. Девушка даже поспешила следом, чтобы вмешаться в ссору старух. Несмотря на свой почтенный возраст, бабушка Меланья выглядела еще достаточно бодрой, чтобы намять бока своей более молодой, но куда как более щуплой подружке.

А старушка продолжала негодовать, оглашая окрестности зычным ором:

– Матрена, сколько раз я тебе говорила! Держи Нугзара от деревни подальше.

Всех кур у меня прошлой зимой передушил. Это же все-таки дикий зверь, а не домашняя собака. И опять он накуролесил! А-а-а-х, ты батюшки!

Катя увидела, что, издав этот возглас, старуха замерла, словно наткнулась на невидимое препятствие. Она больше ничего не говорила, не шумела и вообще не двигалась. Когда Катя добралась через вновь заснеженную тропинку (что чисть снег, что не чисть) до бабушки, то она увидела на ее пути какую-то преграду.

Что-то темное с четырьмя лапами, головой и хвостом лежало поперек дороги в снегу.

– Ах ты батюшки, – повторила старушка, но теперь в ее голосе не было слышно злости, а звучало что-то вроде растерянности. – Нугзарка, да как же это вышло с тобой такое?

Она опустилась на колени возле собаки и попыталась расшевелить ее. Но лапы собаки не двигались.

– Надо же, издох, – удивленно сказала старушка. – И давно, похоже. Застыл совсем.