Смерть из консервной банки

Но как уже говорилось, ни о чем этом Василий Петрович осведомлен не был, а потому он лишь порадовался, что еще одна молодая семья выразила желание поселиться в Дубочках. Впрочем, проданная квартира жены и ударившее в связи с этим в голову Гавриле богатство заставили последнего загордиться необычайно. Впервые к нему в руки попала действительно крупная сумма денег, которой он и распорядился по-своему.

– Купим дом, – заявил он жене. – Но не в самих Дубочках.

– Почему?

– Не хочу быть у кого-то в подчинении, хочу жить на свободе рядом с поселком.

– Разумно ли это – селиться отдельно, когда я слышала, что Василий Петрович предоставляет всем своим работникам бесплатное жилье?

Но Гаврила, которому деньги окончательно помутили рассудок, заявил:

– Не собираюсь я у чужого человека из милости жить! Еще чего не хватало! Не для того я столько всему учился и мир познавал, чтобы теперь на какого-то чужого дядю вкалывать да еще жить у него на хлебах и за каждый глоток воздуха его благодарить.

Своим домом жить станем! Там и участок огромный, я уже знаю, как мы его с тобой используем с толком.

Катя не захотела спорить с мужем. Она еще не обвыклась со своим новым статусом замужней женщины и потому все предложения супруга воспринимала с восторгом. К тому же облюбованный мужем дом был совсем неплох – большой и просторный да и находился совсем неподалеку от Дубочков, которые, расширяясь с каждым годом, таким манером лет через десять-пятнадцать могли совсем поглотить их домик вместе с участком.

А участок тут и впрямь был велик. Он занимал почти тридцать соток земли без всякого наличия соседей, что представляло известную привлекательность в плане расширения участка, пусть и не совсем законного.

Что делать с таким количеством земли, городская рафинированная Катя даже не представляла. У них с родителями, покуда те были еще живы, имелся маленький дачный домик с шестью сотками, и даже их обработать за летний сезон бывало не так уж легко. И Катя с некоторым страхом представляла, что может задумать ее неугомонный муж на таком куске земли.

Неужели огород разобьет? Она видела, что у Василия Петровича многие поля были засеяны льном, другие – пшеницей, третьи – рожью или ячменем. Но на тридцати сотках много зерна не вырастишь. Так что же задумал Гаврила?

Делиться своими планами с женой Гаврила считал излишним. Он мужчина, он хозяин в доме. А ей надлежит повиноваться и восхищаться его деловой сметкой и смекалкой.