Солярий для Снежной королевы

И случилось это по милости все того же дорогого сыночка Пашки, который за эти годы успел вырасти и превратиться во вполне даже самостоятельного мальчишку двенадцати лет, который был способен иметь собственное мнение. И на момент начала этой истории касалось оно того, что он вполне способен добираться из школы до дома самостоятельно.

Если раньше Таня всегда провожала сына домой, то с окончанием начальной школы Пашка поставил ей четкий ультиматум.

– Мама, меня ребята дразнят.

– Что же они тебе говорят?

– Мало того, говорят, что ты, Пашка, учительский сынок, так ты еще и маменькин сынок!

– Ну конечно, любимый, ты маменькин! – попыталась Таня свести все к шутке.

 – А чей же еще? И мама у тебя учительница – значит, все правильно твои ребята говорят.

Но Пашка, который обычно был не прочь посмеяться вместе с мамой, потому что был добрым и веселым мальчиком, сейчас не захотел даже улыбнуться ей в ответ. Вместо этого он свел свои тонкие бровки и строго произнес:

– Мама, я уже большой! Ты сама мне это все время повторяешь.

– Большой, – тут же согласилась с ним Таня, сердце которой сжалось от преддверия непонятной беды. – И что же?

– А то, что я не хочу, чтобы ребята надо мной смеялись. И я сказал им, что я тоже буду ходить домой сам!

– Как это – сам? – растерялась Таня.

– Без тебя! Все ребята из нашего класса домой сами ходят. А я вечно с тобой за ручку!

Таня окончательно растерялась. В словах сына была своя правда. Таня и сама видела, что в вестибюле школы после окончания занятий только нескольких девочек ждали бабушки или дедушки.

Все мальчишки из класса ее сына ходили домой сами. Но какое-то непонятное чувство тревоги не позволило Тане сразу же согласиться на просьбу сына. И она попыталась возразить:

– Но ведь мы все равно идем вместе. Нам же по пути!

Голос у Тани дрожал. Но Пашка в своем стремлении отстоять собственную независимость даже этого не услышал.

– А я хочу идти с ребятами! – решительно заявил он. – Мама, пойми, они надо мной смеются!

Таня промолчала.

В душе у нее шла непонятная ей самой борьба. Она была женщиной неглупой и рассудительной и понимала, что ничего ужасного в просьбе сына нет. Он уже вырос настолько, что в состоянии самостоятельно дойти до дома, до которого, по правде сказать, и идти-то всего ничего. Даже дорогу переходить не нужно. И чего она так разволновалась?

– Наверное, это все нервы, – вздохнула Таня, когда вечером пересказала слова сына Андрею.