Стучат – закройте дверь!

И, сделав это заявление, Огурцов вдруг закричал на дядю Борю:

– Признавайтесь! Что вы не поделили? Только не надо снова рассказывать про Зюганова и ЛДПР! Водки вам мало показалось? Из-за этого ваша ссора произошла?

– Не было у нас никакой ссоры! Мы расстались вполне мирно. И я не знаю, кто такое сотворил с Коляном! Только, честное благородное слово, я тут ни при чем!

Однако за неимением других подозреваемых следователь все равно забрал дядю Борю с собой. Как он заявил, на предмет исследования его одежды и его самого экспертами.

– И берегитесь, если на вашей коже они найдут хотя бы каплю крови покойного.

– Не убивал я его! У меня трое детей и жена красавица, зачем мне убивать Коляна?

Однако аргумент в виде многочисленной семьи не показался следователю достаточно достоверным.

– Да вы посмотрите запись видеонаблюдения! – осенило дядю Борю. – У них же эта система во всех коттеджах установлена!

– Сломана камера, – хмуро ответил на его стенания Огурцов.

 – Ясно вам? Сломана! И не вы ли случайно ее и сломали?

Одним словом, Огурцов вцепился в дядю Борю, как сорняк в грядку. Просто не мог расстаться с ним. В результате такой любви Огурцова дядя Боря отбыл вместе с ним.

– Ничего! – утешил он его напоследок. – Лет через десять авось вернешься.

После ареста любимого мужа тетя Галя совершенно распустилась. Она сидела в своей комнате и горько рыдала.

– Бедный мой Боренька! Как же я теперь буду? Увезли моего соколика! Теперь засудят ни за что ни про что! Соломенной вдовой останусь! С тремя детьми! У-у-у!

Вокруг нее собрались все ее дети, которые тоже громко рыдали.

Впрочем, справедливо будет сказать, что от страха и горя рыдала одна тетка Галя. Мальчишки ревели от обиды, что мать в связи с арестом отца запретила им резаться в их обожаемый плей-стейшн и даже отобрала диски и игровую приставку, а Светланка вопила просто-напросто от голода.

Она с самого утра еще не ела ничего. Ничего, кроме огромного бутерброда с маслом, докторской колбасой и сыром, который соорудила ей впопыхах Кира.

Но этого растущему организму трехлетней малышки показалось маловато. Она хотела каши. Она хотела фруктовое пюре или, на худой конец, свежих яблок.

– Ку-у-усать! – ныла девочка. – Кусать!

Букву «ш» она пока что не выговаривала. Да и вообще, выговаривала на удивление мало слов. Вся ее умственная деятельность была нацелена на добывание пищи.