Шустрое ребро Адама

– С Анной Сергеевной уже успели побеседовать, – заключила Галина Антоновна. – Тогда мне нечего вам сказать. Она первая выскочила из больницы, она у нас боевая.

– Боевая, но на зрение жалуется, – сказала Мариша. – Может быть, вы видели? Понятно, что номер вы не разглядели, но хотя бы цвет или марку?

– В машинах я не разбираюсь, а видела красную машину, которая выезжала из ворот. Только поймите, не могу я ручаться, что это была именно та самая машина.

– У вас тут на территории больницы к вечеру оживленное движение? – спросила Мариша.

– С какой стати! – возмутилась Галина Антоновна. – Только машины врачей и кареты «Скорой помощи».

– Тогда попрошу я вас пройти со мной к выходу, вы ведь все равно собирались уходить, и попросить вахтера, чтобы он постарался вспомнить, что за красная машина тут сигналила.

– Ладно, – вдруг сразу согласилась Галина Антоновна, которая оказалась не таким крокодилом, как казалось по первому впечатлению. – Только хочу вас сразу же предупредить, что сторож у нас пьяница.

– А зачем же вы его держите?

– А кто вам за такие гроши работать станет? – пожала плечами врач. – А этот хоть видимость порядка создает. И потом, иногда он все-таки бывает трезв. Пойдемте, вдруг вам повезет.

Но Марише не повезло, это стало ясно сразу же, как только Михалыч вышел из своей сторожки. От него за версту разило перегаром, к вечернему он, видать, с самого утра свежака добавил.

– Кр-кр-красная машина была, – наконец выговорил он, уяснив суть дела. – Такой симпатичный еще водила.

– А машина какая? – допытывалась у него Галина Антоновна. – Номер записал?

– Хорошего человека машина, – продолжал твердить свое старик, пьяно покачиваясь на летнем ветерке. – Хорошего человека видать по полету. Он мне, можно сказать, после вчерашнего друг.

– Ты откуда водку взял? – строго спросила у него Галина Антоновна.

– Нигде, – глупо ухмыльнулся Михалыч. – Вот вам крест, Галина Антоновна, не покупал я ее.

– Значит, хороший человек принес? – спросила Мариша.

– Во! – обрадовался Михалыч. – Молодец, девка! Соображает. А ты, Галина Антоновна, хоть женщина и авторитетная, но никак не можешь понять, что русскому человеку без друга, то есть одному, выпивать никак нельзя. Никакой душевности не получится.