Суперневезучая

Ну, в лучшем случае горячий беляш с мясом или сосиску с кетчупом, которую вам подадут на одноразовой пластиковой или картонной тарелочке в уличной забегаловке. Но и беляш, и сосиска сгорят в вас без остатка, если впереди у вас еще длинный рабочий день.

А вот как всем этим женщинам после целого дня беготни удавалось к вечеру сохранять цветущий вид, было Марише не понятно. Или в самом деле те кремы, которыми они торгуют, оказывают чудодейственный эффект? Мариша с трудом подавила в себе желание немедленно встать в стройные ряды этих женщин.

И вместо этого подошла к одной из агентов и осведомилась насчет Анюты.

– Анюта? – изумилась в ответ та. – Это какая же Анюта вам нужна?

– А у вас их много?

– Оглянитесь вокруг, – рассмеялась женщина. – Тут целые толпы продавщиц. Кого только нет! И Анюты, и Светы, и Гали. Вспомните фамилию вашей подруги. Иначе…

Она выразительно развела руками. Да Мариша с Лизой и сами уже поняли, что идея подкараулить Анюту возле ее работы не очень-то удачна.

Но в этот момент они услышали чуть хрипловатый, но все равно приятный и мелодичный девичий голосок.

– А вот мой Виталька всегда такой аккуратный! Такой чистоплотный!

Лиза вздрогнула так, словно по ее телу пропустили электрический заряд.

– Она! – прошептала она. – Ее голос!

И девушки двинулись на голос Анюты. Саму красотку им не было видно. И они шли, ориентируясь на звук. Словно мореплаватели на голос Сирены. Наконец они обогнули какую-то группу дам и увидели Анюту. Она была невысокого роста, черненькая и довольно миловидная.

Но в общем, ничего особенного. Анюте было уже явно под тридцать. И замужем она еще ни разу не была. Это становилось совершенно понятно, стоило услышать ее разговор.

– Просто не понимаю твоих проблем, – вещала она в этот момент, обращаясь к другой женщне. – Какие еще грязные носки? Даже не знаю такой проблемы! У моего Витальки их целых четырнадцать штук. По две пары в день. И все шелковые!

Лизу передернуло.

– И менял он их в самом деле два раза в день.

Ноги у него воняли страшно. А стирать эти носки все равно приходилось мне! Руками! Виталька не разрешал пускать их в машинную стирку. Машина, видите ли, портит тонкую ткань!

Но свою любовницу Лизин муж такими пустяками вроде грязных носков и прочего не загружал. Поэтому она сейчас возбужденно щебетала словно маленькая беззаботная птичка.

– А уж какой он заботливый! Какой внимательный! Как хорошо воспитан! С таким кавалером лицом в гряз не угодишь.