Свет в конце Бродвея

По-моему, имеет место обычное банальное недовольство бедных богатыми и исторически заложенное недопонимание между низами и верхами. Низы полагают, что верхам все далось само собой. А верхи считают, что низы слишком инертны и ленивы, чтобы подняться наверх. Те и другие по-своему правы. Но твой Василий Петрович сделал для здешних жителей очень много. Я помню эти черные полугнилые дома, в которых деревенские перебивались с хлеба на воду.

Работы не было, денег у людей соответственно тоже не было.

Даже электричества не имелось, потому что им его отключили за неуплату! А теперь в каждом дворе сытая скотина мычит, куда ни зайдешь – всюду плазмы на стенах и ковры на полах. Дети довольные и румяные по поселку бегают. И после всего этого жители еще и недовольны! Права твоя баба Ваня: неблагодарные они, и все тут!

Мне кажется, ты должна простить и забыть, – посоветовала подруге Инга.

– А разговоры?

– Да пусть говорят что хотят! Собаки лают, а караван идет.

Вот и пусть ваш с Василием Петровичем караван идет себе дальше. Уверена: в душе люди понимают, что благодаря твоему мужу их жизнь переменилась не в худшую, а в лучшую сторону.

Но Алена не согласилась с Ингой:

– А мне все равно кажется: мутит людей кто-то. Только очень уж хитро поступает. Никаких прямых улик, сколько я ни старалась, мне собрать так и не удалось.

– Да, без улик плохо, – согласилась с подругой Инга. – Но, может быть, в последнее время случилось еще что-то? Ну что-то, кроме разговоров?

– Вообще-то случилось.

– Отлично! И что же?

– Правда, я не совсем уверена, что это происшествие связано с тем, о чем мы только что тут говорили.

– Все равно расскажи.

– Ну, в общем…

Алена колебалась достаточно долго, терпение Инги почти истощилось. Но потом подруга все же произнесла:

– Ну, в общем, не далее как сегодня утром я чудом избежала смерти.

– Погоди… как ты сказала? Сегодня?!

Сначала Инга решила, что ослышалась.

Или это у подруги такое чувство юмора сделалось странное. Но потом поняла, что Алена не шутит.

– Почему же ты мне сразу об этом не сказала?

– Хотела дать тебе с дороги отдохнуть.

– И как это произошло? И где?

– Ты знаешь нашу рощицу за домом?

– Ту, где ты весной любишь слушать соловьев?

– Соловьи – это в мае, а сейчас август, – вздохнула Алена. – Но ты права, об этой рощице я и говорю.