Свет в конце Бродвея

Сколько раз я его просила заряжать трубку! Так нет же, дотягивает до последней черточки, а потом трубка у него вырубается.

И тут же Алена вновь схватилась за свой смартфон.

– Зачем ты опять ему звонишь?

– Нет, но где он все-таки ходит? Уже час, как он уехал к Ване, а до сих пор его там нет!

Алена звонила, звонила и звонила мужу каждые десять-пятнадцать минут. Но в результате дозвониться ей удалось лишь через час. И когда Василий Петрович взял трубку, он же еще и отругал Алену.

– Зачем ты мне постоянно трезвонишь? Я же сказал, я у Вани!

– Привет, Алена Игоревна, – словно в подтверждение слов Василия Петровича, раздался из трубки голос Вани.

Но Алена так легко не намерена была сдаваться.

– Что у тебя с телефоном? Я не могла до тебя дозвониться битый час!

– Отключился. Понять не могу, что с ним такое. Наверное, надо трубку менять.

– Я давно тебе об этом твержу! – обрадовалась Алена. – Купи себе самый навороченный айфон.

– Ну, мы это с тобой еще потом обсудим, и совсем не по телефону.

Василий Петрович собирался свернуть разговор, но Алена не дала ему так быстро распрощаться с ней.

– Ты уже возвращаешься? – спросила она у мужа.

– Сейчас еще немного поговорим, и я поеду домой.

– Вы еще не наговорились? Ты сколько там уже сидишь? Два часа?

– Алена, я ведь сказал, я уже скоро выхожу.

– Ладно, но давай быстрее. Я по тебе тоже соскучилась.

Василий Петрович не ответил, лишь из трубки раздался его тяжелый вздох.

Было похоже, что супруг соскучился по Алене значительно меньше, чем она по нему.

Глава 4

Дождавшись возвращения Василия Петровича, Инга оставила супругов наедине. Она чувствовала, что Алена еще долго будет пытать мужа насчет его непонятной задержки и столь несвоевременно отключившегося телефона.

Выйдя перед сном из дома, показавшегося ей чуточку душным, Инга оказалась в саду. Тут ей понравилось гораздо больше: было тихо, спокойно и от листьев и цветов исходил дивный аромат, вся природа вокруг нее дышала приятной свежестью.

Женщина прогулялась по саду, а затем присела на скамейку, стоящую перед розарием. Сам розарий был освещен, чтобы им можно было любоваться хоть всю ночь, а скамейка, напротив, находилась в тени.

Инга оперлась на удобную высокую спинку и задумалась о том, чему ей сегодня довелось стать свидетельницей. Мысли у нее были нерадостные. Похоже, что подруга и ее супруг переживали какой-то кризис.