Третья степень близости

Ну, в самом деле, форменное же безобразие – подозревать человека только потому, что произошедшее несчастье отчасти было ему на руку. Этак можно очень далеко зайти. Очень!

Но сказать об этом капитану Кира не успела. Раздался звонок. Участковый взял трубку и несколько минут слушал. При этом его лицо все больше и больше мрачнело. А положив трубку, он уставился на Викулю таким неподвижным взглядом, что всем в комнате стало не по себе.

– Все! – произнес капитан и для пущей видимости грохнул кулаком по столу.

 – Все!

– Что – все?

– Допрыгалась ты, красавица!

– Что?

– Дело на тебя заводить будем! На тебя и на твоего дружка!

– Мы же уже говорили, мы не поджигали…

– А не про поджог речь пойдет!

– А про что же?

– А то ты не знаешь? – скривился участковый.

– Нет…

– Ну, так я тебя просвещу! Я не гордый! Должность у меня такая… просветительская! – И, резко вскочив со своего места, участковый завопил: – Признавайся, мерзавка, за что вы его убили?

От удивления у всех трех девушек дружно отвисли челюсти.

А забившийся в угол сторож затрясся с головы до ног.

– У-уб-били?! – заикалась Викуля не столько от страха, сколько от удивления. – Кого убили? И кто?

– Ты и твой женишок! Убили, а потом сожгли! Вместе с магазином! Вот оно что! Как же я сразу-то не догадался! Это же вы улики таким образом пытались скрыть!

– Какие улики?

– Тело!

Разговор стал напоминать подругам бред сумасшедшего. Они с тревогой взглянули на участкового.

Трезв ли он? Здоров ли он? Вроде бы участковый не производил впечатления больного человека. И пьян не был! Так что же с ним такое?

Истина выяснилась не сразу. Участковый как мог сопротивлялся и ничего не говорил. Только сыпал какими-то одному ему понятными обвинениями. Но постепенно подруги все же поняли суть его речей. Пожар в магазине было далеко не самым худшим, в чем могли обвинить Викулю и ее Лешку. Помимо пожара и вероятного поджога, на пепелище был обнаружен труп мужчины с травмой головы, которую он никак не мог получить во время пожара, так как нашли его в подвальном помещении, почти не тронутом огнем.

Он мог там задохнуться от дыма, но проломить себе голову чем-то тяжелым не сумел бы никак.

Кто такой этот пострадавший и что ему понадобилось среди ночи в пустом магазине – никто сказать не мог.

– А ты что молчишь, труба иерихонская? – напал участковый на сторожа.