Третья степень близости. Миланский тур на двоих

А ты – баба! Права голоса тут не имеешь! Посему знай свое место.

– И где же оно, мое место?

– Твое место либо у печи, либо в постели!

Голоса их удалились куда-то в глубь дома. А подругам только и оставалось, что развести руками. Больше они поделать ничего не могли. С этого Витьки стало бы и по шеям им надавать! Он был, похоже, с похмелюги и достаточно злой, чтобы так поступить.

– Думаешь, мог Витька поджечь магазин брата?

– Не знаю. Но что-что, а особой любви между братьями не водится.

Подруги успели отойти от дома Витьки шагов на тридцать, когда сзади послышался какой-то топот, и женский голос окликнул их:

– Эй! Городские! Постойте!

Оглянувшись, они увидели жену Витьки. Тетка здорово запыхалась, но все же сумела выпалить:

– Вы чего говорили Витьке? Верно, что Сереге красного петуха в магазине пустили?

– Точно.

– Все сгорело? Дотла?

– До последней головешки. Придется заново отстраиваться. И товар закупать. И все прочее.

– Ну, это Серега сумеет! – отмахнулась тетка. – Да и что ему закупать, когда…

И тут тетка осеклась, словно задумавшись о чем-то своем.

– Что когда? – насторожилась Кира.

– Серега у нас ловкий. Не то что мой дурак. Вот ведь судьба! Вроде бы и родные братья Серега с Витькой, а совсем разные. Серега только простаком прикидывается, а сам хитрый – прямо ужас! И оборотистый. А мой Витька умником себя только воображает. А сам – простак простаком.

– Так с таким жить легче.

– Много вы понимаете! – вспыхнула тетка. – Витька каждую копейку либо пропьет, либо другому голодранцу, дружку какому-нибудь своему, отдаст. А Серега не такой. Он в родителя своего покойного пошел. Тот тоже каждую копеечку в кубышку тащил. И свекровка моя, покойница, такой же прижимистой была. Копили они всю жизнь, копили… Дом этот, будь он неладен, строили. Побольше, побогаче. А зачем? Раньше времени в могилу легли. Лучше бы дом поменьше отгрохали, да пожили бы в свое удовольствие.

При ближайшем знакомстве тетка оказалась совсем не такой противной. И вовсе не старой. Какие там сорок! Вряд ли ей было сильно за тридцать. Обычная, замотанная тяжелым бытом и мужем-пьяницей деревенская женщина, раньше времени ставшая «теткой».

– Чутье у Сереги нашего развито, – продолжала восхищаться деверем Витькина жена. – Чуйка, если по-нашему. Вот вы говорите, сгорело у него все? Верно?

– Да.