Три принца для Золушки. Умри богатым!

Поэтому по прошествии некоторого времени Фима все же начала дышать вновь. А потом и все другие чувства тоже вернулись к ней. Вот только вернулись они в каком-то извращенном виде. Ни о какой любви к Вадиму и речи не шло. Теперь Фима испытывала к храпящему у ее ног телу ничуть не больше симпатии, чем к памятнику Пушкину. Впрочем, нет. Всемирно известным поэтом наша начитанная Фима восхищалась. А вот Вадимом она восхищаться не могла при всем своем желании.

Ничтожество! Полное и жалкое ничтожество! И как она, Фима, могла считать, что он что-то собой представляет!

– И этот человек клялся мне в своей неземной любви! А сам изменил мне всего за неделю до свадьбы.

Подлец!

И, обозрев по-прежнему храпящего Вадима, бедная невеста воскликнула:

– Да что же мне не везет-то так!

И, стянув с руки тоненький браслет-цепочку, Фима швырнула его на тело своего жениха.

– Подавись ты им! – мысленно пожелала она ему и пошла собирать свои вещи.

После чего торжественно прошагала в направлении входной двери, по пути не отказав себе в маленьком удовольствии, – пнула Вадима в его жирное брюхо.

Бывший жених отреагировал новой улыбкой и ласковым бормотанием.

– Лапуля моя! – с умилением произнес он и сделал попытку обнять ногу Фимы.

Свою ногу, уже обутую в сапог, Фима ему не дала. Но Вадим и тут не огорчился и не проснулся. Перевернувшись на другой бок, он захрапел еще слаще.

– Гадина! – с чувством произнесла Фима и прибавила: – Чтоб ты сдох!

После чего вышла из квартиры своего жениха, на этот раз окончательно и бесповоротно все для себя решив.

Сюда она больше не вернется. Никогда! Ни за что! Ни за какие коврижки! И замуж она тоже больше не пойдет. Ни за Вадима, ни за кого другого! Все! Хватит с нее унижений и оскорблений.

Именно так Фима и заявила своим домашним. Все они дружно ахнули, когда Фима на рассвете появилась на пороге квартиры вместе со своими двумя чемоданами, бледная, заплаканная и совершенно несчастная. Юра тут же намылился ехать и бить морду Вадиму, насилу Фима и Юленька его отговорили.

– Мужика такими методами не вернешь.

– Да я и не хочу, чтобы он возвращался. Не нужен он мне!

– А как же ты будешь?

– Останусь с вами. Или вы этому не рады?

Родственники кровные и не кровные разразились дружными криками, говорившими об их исключительной привязанности к Фиме. А Юленькина мама даже пожелала уступить Фиме свою, то есть Фимину же комнату. Но Фима от такой жертвы отказалась, заявив, что пока еще ничего не решила.