Веник алых роз

Впрочем, трагическая любовь Гамлета к Офелии не вызвала особого сочувствия у зрителей. Напротив, Марише показалось, что по залу пронеслось несколько облегченных вздохов, когда стало ясно, что в этом действии она больше не появится на сцене. Также и страдания Гамлета от сумасшествия невесты не вызывали ничего, кроме недоумения, бесповоротно убедив зрителей, что Гамлет явно законченный псих. Другой бы радовался и потирал руки оттого, что его бесценная невеста спятила и под этим предлогом можно ловко увильнуть от свадьбы.

– Боже мой! – прошептал Руслан, вытирая белоснежным платком пот, обильно выступивший у него на лбу. – Это чудовищно! Этому надо помешать! Я даже не представлял, что все настолько запущено. Эта дама способна полностью погубить мою пьесу. А я еще колебался! Какой ужас!

– А что же, вы ее не видели раньше? – удивилась Мариша.

– В полный рост – никогда, – покачал головой Руслан. – Она всегда сидела. И когда сидела, казалась не такой тучной.

– Допустим, фигуру вы не видели, – пожала плечами Мариша.

 – Но эти пять подбородков. Вы же не могли не заметить их. А ее руки? Они же как окорока. И голос… Если у молодой девушки бывает такой голос, то у нее серьезные проблемы со здоровьем.

– Умоляю! – простонал Руслан. – Не надо! Не продолжайте! Так я и знал, что у меня ничего не получится. Это же катастрофа, если эта дама будет играть в моей пьесе. Да ее ни одна мансарда не выдержит.

– Мансарда? – переспросила Мариша.

– Да, действие происходит во Франции, в мансардах Монмартра в среде поэтов и писателей середины девятнадцатого века, – ответил Руслан.

– Что-то такое уже было, – с сомнением произнесла Мариша.

– Когда я написал пьесу, мне тоже так показалось! – с жаром воскликнул Руслан. – Но в конце концов, разве новое – это не хорошо забытое старое?

– Не уверена, что оно так уж хорошо забыто, – пробормотала Мариша, но в этот момент вспыхнул свет. Первое действие закончилось.

В антракте Мариша приложила старания, чтобы Руслан находился исключительно в тех местах, где обсуждали выход Офелии.

К счастью, она потрясла всех зрителей. Так что Марише даже не пришлось что-то добавлять от себя. К концу антракта Руслан и сам проникся мыслью, что в его пьесе места для любимой примы режиссера нет и не будет. Во всяком случае, не в ее излюбленном амплуа – юной девственницы. Во втором действии Офелии полагалось утонуть. Весь зал ждал этого момента с плохо скрытым нетерпением. И дождался.