Волшебный яд любви. Колючки в брачной постели

– Скажите, – прервала наконец Кира первой затянувшееся молчание. – Кто мог убить ваших соседок? Какое ваше мнение? К ним кто-нибудь приходил?

Старики быстро переглянулись между собой, и адмирал ответил:

– Мы в тот день в районе обеда видели Славу.

– А кроме него? Кроме него, вы никого не видели?

Старики снова переглянулись. Во взгляде Христофора Бонифатьевича промелькнула сложная гамма чувств, смысла которой подруги не поняли. Взгляд был устремлен на Фаину Наумовну, и женщина пошевелилась.

– Ну… Фая… Дорогая, скажи девочкам, кого ты видела.

– Был тут еще один… мужчина, – неохотно призналась Фаина Наумовна.

– Кто?

– Увы, мы не знаем, – вздохнула Фаина Наумовна, взглянув на своего мужа. – Прежде мы его никогда тут не видели.

– Значит, не родственник?

– Это уж точно! Юлия Аюповна была очень серьезной дамой, и родные у нее тоже все были очень солидные. К ней родственники если и приходили, то исключительно по вечерам, с семьями. Днем Юлия Аюповна домашними делами занималась.

Пироги пекла, за квартирой присматривала. Все приятные развлечения, как и положено, у нее на вечер были запланированы.

– Не то ты, Фая, говоришь! Тот человек, что пришел к нашей соседке, был не ее круга общения. Вот в чем дело! Оборванец какой-то к ней явился! Прощелыга! Ты же мне об этом говорила! Скажи и им тоже!

Подруги уставились в ожидании подтверждения на Фаину Наумовну. И та кивнула:

– Точно! Не ее круга общения был этот товарищ!

– Как пить дать, не их круга! – решительно кивнул головой Христофор Бонифатьевич.

 – Александр-то всегда среди высших чинов вращался. Сначала при отце адъютантскую должность исправлял, а после уже и сам по выслуге да за заслуги по служебной лестнице подниматься начал. Больших бы высот мог достичь, да вот… г-хм, ну, да это дело давнее, не о том речь!

И с этими словами Христофор Бонифатьевич внезапно, порыскав по карманам, достал толстую трубку, которую и забил тут же при подругах табаком из дорогого, вышитого золотыми нитями кисета и закурил, пуская вкусные и густые клубы дыма.

– Извините, что курю, но привычка, знаете ли.

Подруги не возражали. Было что-то в манере курить этого старого вояки удивительно притягательное и манящее. И курил он не вонючие папиросы или банальные и повсеместно подвергнутые изгнанию сигареты, а благородный трубочный табак. И пах-то этот табак по-особенному.