В стразах только девушки

Она успела подумать, что цемент, похоже, был не совсем цементом и дал какие-то осложнения на зрение или даже на мозг, но тут существо произнесло:

– Анжеличка, это я, не волнуйся, дорогая.

Существо и впрямь говорило голосом Констанции.

И Анжелика прошептала:

– Это ты? А что с тобой случилось?

И тут Констанция, до того тихо всхлипывающая, уже разрыдалась в голос.

– Злые люди! Гадкие! Если бы ты знала, как мне не повезло.

– Да я уж вижу, – пробормотала Анжелика. – Как тебя угораздило так… посинеть?

– Это все Маргарита.

– Кто это?

– Настоящая ведьма! Принесла же ее нелегкая! Жила бы в своем Мемфисе! Ведь работа у нее там. Родители. Нет, приперлась! К мужу! К любимому, как она говорит. И приехала! Точней, прилетела!

– Как?

– На метле, судя по всему. Ну или на самолете. Не важно, главное, она прилетела к мужу, а там…

– А там ты.

– А там я, – удрученно подтвердила Констанция. – То есть уже не там, ноги моей больше не будет после случившегося. Кстати, Олежа оказался жалким предателем.

Как увидел свою Маргариту, мигом сдулся.

– Я тебе говорила, что он хиляк.

К этому времени девушки уже были в ванной. Констанция влезла в душ, а Анжелика ждала подругу, наблюдая, как из-под шторки в сток сначала сбегают ярко-синие струи, потом насыщенно-голубые, а затем и вовсе такие бледно-голубенькие, какими бывают незабудки на исходе своего цветения.

– Ну, в общем… Олежа, он же художник, у него в квартире всяких красок полно. Вот она сгоряча на меня все запасы ультрамарина, которые у него были, и опрокинула.

Ему как раз панно настенное заказали, виды моря, завтра должен был ехать на квартиру к заказчику. Все приготовил, а тут жена вернулась, меня в постели увидела и хвать первое, что под руку попалось.

– Ультрамарин.

– Он самый! А потом еще подушкой меня бить стала, я ее тоже, подушки порвались, пух по всей квартире полетел. Ей-то ничего, отряхнулась и порядок, а я в краске была, ко мне пух прилип. Пришлось до тебя пешком бежать, в транспорт меня в таком виде не пускали.

Отмывшаяся кожа Констанции оказалась приятного для глаз светло-голубого цвета. Волосы почти не пострадали, благо Констанция еще в прошлом месяце перекрасилась в брюнетку.

Наклонив голову, Анжелика оценивающе оглядела подругу.

– Слушай, а тебе так даже идет.

– Издеваешься?

– Нет! Правда!

Констанция изучила свое отражение в зеркале, но настроение у нее ничуть не улучшилось.