Жадина платит дважды

Мы тебя вчера видели, когда ты подслушивал ее разговор по сотовому. А потом на шоссе Алинина машина обогнала нашу, а следом за ней ехал ты.

Тут Мариша немного приврала, но оказалась права – Никита тут же перестал притворяться глухим и начал каяться.

– Было такое, – сказал он. – Только мне ее не удалось догнать. Так что с кем она была, я так и не узнал. А чертовски хотелось выяснить, кто же такой щедрый, чтобы дарить ей новенькие иномарки.

– Только из-за этого? – ухмыльнулся Андрей.

– Ну, рожу бы я этому типу начистил, – признался Никита.

– И что бы ты с ней сделал? Убил бы? – спросила я. – Или просто избил?

– Ты что, рехнулась? – ужаснулся Никита. – Она же женщина, и потом… я ее люблю. Да будь она последней шлюхой, я все равно пальцем бы ее не тронул. Запер дома на несколько дней и ключи от машины спрятал, чтобы посидела в одиночестве и подумала о своем поведении. Вам что-то известно про Алину?

Но ответить мы не успели. В дверь постучали, и снаружи донеслись звуки возбужденных голосов.

– Тут он! В заложники их взял. Никита, ты только не психуй! Они ведь тебе ничего плохого не сделали, а фургончик-то все равно окружен! Тебе не удрать! Не делай глупостей!

– Они что, рехнулись? – удивился Никита. – Сегодня вроде бы не первое апреля.

– Никит, ты только не волнуйся, – торопливо заговорила Мариша, пока Андрей открывал дверь. – Алину убили. Зарезали твоими ножами. Поэтому думают, что это ты ее… того… Это не ты ведь? Ты им покажешь свои ножи, и все уладится.

В суматохе она явно не отдавала себе отчета в том, насколько нелепо звучат ее заверения в том, что все уладится. Но, совершенно оглушенный свалившимся на него известием, Никита тупо молчал. Он даже не сделал попытки сопротивления, когда его выводили двое крепких ментов. Мы последовали за арестованным Никитой к фургончику Карабаса и устроились вместе с возбужденной толпой циркачей под его окнами.

Потекли томительные минуты ожидания. Среди циркачей никто ничего толком не знал.

– Он же бешеный! – говорил наш приятель Жека. – Я сам помню, раз мы по селу проезжали, так бык в поле взбесился и набросился на грузовик. Пропорол рогами борт и черт знает каких дел натворил бы, кабы Никита его не прирезал.

– Как – прирезал? – ахнула Мариша. – Насмерть?

– Ну, чистый тореадор, – удовлетворенно кивнул Жека.