Зонтик для дельфина

В конце концов, чего волноваться из-за пустяков? Что, последний раз они куда-то едут? Минут через двадцать, когда Мариша уже вполне безмятежно созерцала резвящихся на асфальте под весенним солнышком рыжих котяток, из дома выскочила Инна, волоча за руку неохотно перебирающего ногами сына.

Одет был Степка, мягко говоря, странно. На нем были клетчатые штанишки, из которых он уже явно вырос, на ногах резиновые сапоги, хотя весна выдалась на редкость сухой и во всем городе не было ни одной лужи. На голове у него красовалась щегольская кожаная кепочка с таким огромным козырьком, что ветер поминутно заламывал ее и сдувал с головы мальчишки.

А вместо куртки на Степке был надет длинный дождевик.

– Чего задержались? – спросила Мариша, высунувшись в окошко.

– Степка перевернул на себя кастрюлю с киселем. Пришлось переодеваться, – ответила запыхавшаяся Инна, вталкивая отпрыска в машину и залезая следом за ним. – А перед этим устроил скандал, что пойдет только в резиновых сапогах и дождевике. Ему, видите ли, кажется, что в бассейне будет сыро.

– Так ты промокнуть боишься? – догадалась Мариша, обращаясь к Степке.

Тот молча кивнул и зыркнул на Инну. Та демонстративно смотрела в другую сторону.

– А перед этим он уронил на свой праздничный костюмчик кашу, которую я ему сварила, – каким-то бесцветным голосом произнесла она, все еще делая вид, что интересуется видом из окна Маришиной машины. – А потом я не смогла найти никаких его вещей. Их все постирала и куда-то запрятала Анна Семеновна. А потом, когда я все-таки чудом нашла какие-то сносные штаны, он в них сел на банан, который сам же и забыл на стуле.

А когда я нашла еще какие-то его вещи и мы переоделись еще раз, то ты позвонила, а Степка в это время пошел на кухню и уронил на себя кастрюлю с киселем.

– И не обжегся? – спросила Мариша, покосившись на Степку, сидевшего явно без признаков ожогов.

– Кисель уже остыл к этому времени, – хмуро ответила Инна, которая тоже сидела на той же диете, что и Мариша, и ровно столько же времени и потому находилась в таком же раздраженном настроении.

 – Да и вылилось все в основном на пол. Я там так все и оставила. Сил уже не было убираться.

– А где ваша Анна Семеновна?

Анной Семеновной звали няню малыша и единственного человека, кто хоть как-то умел справляться с ходячим несчастьем, которое росло у Бритого и Инны вместо сына.

– Ей с утра понадобилось в аптеку, – сказала Инна. – А потом еще куда-то. Так что она придет домой только часа через два.